Гренадер
Шрифт:
– Вот тебе бабка и Юрьев день, – проворчал Урядников. – Фирсов, не обижайся. Не про тебя сказано.
– Милан, – Саблин повернулся к чеху, – что скажешь? Ты проводник…
– А что здесь говорить? – проворчал Блажек. – Такие расщелины – редчайшее явление в этой части Судет. Шансы встретиться с нею были практически равны нулю. А вот…
По голосу Саблин догадался, что штабс-капитан воспринимает расщелину как личный недосмотр и сейчас винит в происшествии себя. На снимках, когда выбирали место приземления, ничего подобного поручик не видел. Значит, или летуны подкачали, или трещина в породе появилась недавно. Сейчас это не имело
– Говори по делу, Милан, – попросил Саблин. – Достать тюк можно?
– В горах, ночью, при свете фонаря расстояние скрадывается. Думаю, парашют завис глубже, чем нам кажется. Достать его можно, но только со специальным альпинистским снаряжением…
– Которого у нас нет, – заключил поручик. – Не будем терять времени. Проверить личное оружие, никто не растерял в полёте?
Нет, тут всё было в порядке: автоматы, пистолеты, ножи, гранаты.
– Тогда вперёд, – скомандовал Саблин. – К рассвету мы должны быть в намеченной точке. Оружие добудем у врага.
Бодрость тона никого не обманула, и самого командира в первую очередь. Удастся ли добыть на КПП замену «панцершреку»? Сейчас этого не мог знать никто. Оставалось только надеяться на лучшее.
– Пиропатроны хоть не растеряли? – спросил поручик чуть спокойнее.
– Никак нет, ваш-бла-родие! – откликнулся Митрофанов. – И праща при мне.
– И то слава богу, – вздохнул Саблин. – Тронулись.
К восьми утра, когда затеплился холодный, осенний рассвет, группа вышла на исходный рубеж:. Он расположился недалеко от колеи, набитой хлебовозкой, как назвал Саблин броневик, подвозивший провизию к объекту. Поручик был уверен, что всё рассчитал верно. Учёные наверняка живут в городе, их привозят рано утром. Либо существует что-то наподобие вахты, когда одни сотрудники сменяют других. Это было сейчас неважно.
Караульная служба во всех армиях мира построена по одному принципу – сменному. Заступают «гансы» на сутки, об этом можно было судить по материалам аэрофотосъёмки, где везде проставлялось время. Все эти сутки людей нужно кормить, а держать на КПП полевую кухню не резон. Всё оправданно. Осталось только убедиться в правоте своих выводов воочию.
Погода портилась. С низкого облачного неба посыпал мокрый снег, поднялся ветер. В мыслях все благодарили Блажека за тёплые парки, они оказались как нельзя кстати. Для группы чех отыскал каменную нишу, укрывающую от ветра и снега. Сухой паёк канул вместе со злополучным тюком, осталась лишь вода во флягах. Сейчас бойцы разогревали воду на спиртовых таблетках, пытаясь хоть немного отогреться. Ждать предстояло долго.
Саблин со Станкевичем выбрались на взгорок и осматривали окрестности. Вид открывался внушительный. По левую руку хорошо просматривалась окраина Вальденбурга с казармами и плацем гарнизона. Недалеко от казарм поручик высмотрел два лёгких танка T-I/B тридцать пятого года выпуска – спаренные пулемёты калибра 7,92 мм, высокая скорость, хорошая проходимость; и один средний танк Pz-III/F более позднего выпуска – лобовая броня 30 мм, пушка 50 мм, пулемёт. Да, подкрепление к «Гансам», в случае чего, прибудет солидное. Значит, нужно всё делать максимально быстро, чтоб кавалерия из-за холмов не успела.
Ага, вот и ожидаемый «двести пятидесятый». В напряжённом ожидании время тянулось мучительно медленно. И никаких штучек типа «Колокола» не нужно, время таинственно
Когда «панцерваген 250» провозил обед, наблюдатели проводили его взглядом. Водитель с офицером впереди, два солдата и термосы сзади. Пулемётов нет, только личное оружие. Солдаты с винтовками, у офицера пистолет. Детские игрушки. Броневик прополз совсем рядом, пахнуло сгоревшей соляркой. Немцы по сторонам не смотрели, о чём-то оживлённо болтали. Расслабились в глубоком тылу – эффект хорошо знакомый любому, кто был в охранении. Вначале ждёшь опасности, зорко смотришь по сторонам. Но, если ничего не происходит, бдительность притупляется, вплоть до полной, недопустимой беспечности.
Саблина порадовало, что он не находит никаких признаков тревоги ни в гарнизоне, ни в поведении экипажа броневика. Видимо, ночной полёт чужого самолёта остался незамеченным. Их тут не ждут – уже хорошо.
До вечера офицеров на наблюдательном пункте сменили Блажек и Урядников. Саблин, как все, разогрел воды на сухом спирте и немного согрелся. Но холод не слишком донимал – сказывалось нервное напряжение перед заключительной частью операции, когда на задний план отходят и голод, и холод, и спать не хочется, даже если дико устал и валишься с ног. А потом слегка задремал и проснулся, лишь когда послышался условный свист.
Хлебовозка выезжала на объект с ужином. Стемнело.
Когда в свете фар перед бронированным капотом возникла фигура в зимнем камуфляже, водитель притормозил. Офицер больше удивился, чем заподозрил подвох. Откуда мог взяться одинокий немецкий десантник посреди пустынной дороги, ведущей к объекту «Альфа»? Или проводится одна из бесконечных проверок на бдительность и осторожность?
Саблин и Блажек не могли знать, а разведка эту информацию упустила, но такие проверки проводились здесь регулярно и порядком надоели подразделениям охраны. Вот и гауптштурмфюрер не иначе как из той же компании, подумал офицер. Сейчас устоит инструктаж:, а ребята ждут ужин. Но им, этим настырным парням, на всё наплевать.
Блажек стоял ровно посередине дороги. Он не знал, как отреагируют «гансы» на его появление, и готов был при первой опасности отпрыгнуть вбок, прямо в неглубокий кювет. Но броневик затормозил и остановился.
– Нам не сообщали об учебных тревогах, герр гауптштурмфюрер, – крикнул офицер.
– Это внеплановая проверка, – нашёлся Милан. Всё что ему было нужно – выиграть несколько секунд. Он это сделал, и продолжать диалог не понадобилось.
Урядников в неверном мерцании приборной панели нашёл силуэт головы в фуражке и мягко нажал на спуск. Маузер ухнул, и тотчас с обоих бортов броневика выросли фигуры Сыроватко и Штоколова. Офицер медленно заваливался вбок, брызжа кровью из размозжённой головы, прямо на водителя. Солдаты в кузове даже не успели вскинуть винтовки.
Звучно залязгали затворы СТГ, заглушая хлопки выстрелов. Всё было кончено в считаные секунды.
– Быстро! – выкрикнул Саблин, выскакивая из укрытия вместе с остальной группой. – Теперь, ребятушки, быстро!
Тела убитых фашистов сбросили в кювет. Туда же полетели термосы. Не до еды сейчас, ребята, не до еды. Быстрее!..
– На подъезде снимаем парки! – крикнул он бойцам и протянул Блажеку фуражку офицера в пятнах крови. – На вот, они здесь в фуражках ездят. Потерпишь, а в темноте не видно.