Грешник

Мэллори Маргарет

— Я больше не буду повторять, — сказал он. — Если вы не можете быть друг с другом вежливыми, мы уедем и больше не вернемся.

Настроение у Алекса все больше портилось. Ну, зачем Мэри надо было явиться на этот пир? Здороваясь с ее мужем, Алекс чувствовал себя последним негодяем. Теперь, когда он сам стал мужем, он смотрел на ситуацию другими глазами. Муж Мэри, конечно, — лицемерный дурак, но это не означало, что Алекс имел право спать с его женой. Сам Алекс убил бы любого, кто поступил бы с ним так же. При одной мысли о том, что другой мужчина будет касаться Глинис,

у него вскипала кровь.

На протяжении семи перемен блюд Мэри пыталась встретиться с Алексом взглядом, а он упорно не обращал на нее внимания и старался поддерживать разговор с Глинис.

— Мне жаль, что сегодня тут такое скопление народу, извини, — сказал он на ухо Глинис, наклонившись к ней.

Глинис все так же сидела с неестественно прямой спиной.

— Тебе не стоит извиняться, — заметила она. — Или ты стыдишься показать им меня или свою дочь?

Алекс стиснул зубы, чтобы не закричать на нее. Только когда он немного успокоился и понял, что может говорить нормальным голосом, он заговорил снова:

— Ты прекрасно знаешь, что я не стыжусь ни тебя, ни Сорчи. Неужели трудно пойти мне навстречу и попытаться быть любезной?

— Если тебе так нужна любезная жена, надо было выбрать кого-нибудь другого, — яростно прошептала Глинис. — Я тебя предупреждала, у меня трудный характер.

С этими словами Глинис повернулась к нему спиной и заговорила с его матерью, сидящей по другую сторону от нее. У Алекса уже гудела голова, когда Мэри встала из-за стола, оглянулась на него, широко улыбнулась и вышла из зала. «Проклятие! — подумал он. — Уж этому я, по крайней мере, могу положить конец!»

Он вышел и подождал в холле, пока Мэри вернется. Наконец она вышла, увидела Алекса и расплылась в улыбке.

— Алекс…

— Тише!

Он схватил женщину за запястье и потянул ее за собой в темный внутренний двор. Как только они свернули за угол, где никто не мог увидеть их от двери, Алекс резко повернул Мэри к себе лицом. Она истолковала его жест по-своему.

— Значит, ты по мне скучал? — сказала она, начиная гладить рукой его грудь.

Алекс оттолкнул ее руку.

— Мэри, что ты себе позволяешь? Я привел тебя сюда, чтобы сказать, чтобы ты прекратила эти глупости, пока моя жена не заметила.

— Честно говоря, мне показалось, что твоей молодой жене все равно.

— Глупости! — возразил Алекс, хотя он уже и сам начал в этом сомневаться. — Она просто не демонстрирует свой интерес так явно, как некоторые.

Мэри непринужденно засмеялась:

— Да, ты прав, разумеется.

— Я хочу, чтобы ты сейчас ушла домой и больше не возвращалась, — тихо сказал Алекс.

— Так когда ты хочешь со мной встретиться?

— Говори тише! — прошипел Алекс. — Ты меня не поняла. Я теперь женатый человек, и я не собираюсь заводить с тобой интрижку. Да и ни с кем другим.

— Ты знаешь, что говорят о хороших намерениях? — спросила Мэри с ехидной улыбочкой. — Они далеко заводят.

— Мэри, я серьезно! Не хочу причинять тебе неприятностей, но если не прекратишь свои выходки, пеняй на себя.

Она засмеялась и прильнула к нему.

— Я создана

для проблем.

Алекс взял ее за плечи и оттолкнул от себя.

— Мэри, я тебя предупредил. Забирай своего мужа и уходи домой.

Алекс оставил ее одну в темном внутреннем дворе, а сам повернулся и пошел, сердито топая, вверх по лестнице. Он не мог понять, что он раньше находил в этой женщине.

Глинис была уверена, что все в зале тайком смеются над ней. Некая Мэри весь вечер бросала красноречивые взгляды на Алекса, подмигивала ему. Может быть, муж этой Мэри был полуслепым, но у Глинис со зрением было все в порядке. Когда Мэри и Алекс оба исчезли, гордость должна была удержать Глинис от того, чтобы последовать за ними, но она просто не могла оставаться на своем месте. Ей нужно было знать наверняка, что Алекс действительно пошел встретиться с любовницей на вторую ночь после свадьбы. Глинис вышла в холл — там никого не было. Ее сердце болезненно сжалось в груди. Боясь, что Алекс ушел с этой женщиной, она все же хотела, чтобы ее предположение оказалось ошибкой. Она говорила себе, что не нужно судить Алекса, не увидев его с этой женщиной воочию. Из холла можно было выйти только двумя путями: или наружу, или подняться наверх, в спальни.

Обнаружить их обоих в спальне — это было бы выше сил Глинис, поэтому она, стараясь не издать ни звука, выскользнула через дверь наружу. Осторожно притворяя за собой дверь, она услышала в отдалении голоса. Она пошла на звук и спустилась по ступеням к углу замка. В приглушенном мужском голосе Глинис узнала голос Алекса. У нее упало сердце. Он говорил слишком тихо, и она не могла разобрать слова, но голос женщины слышался вполне отчетливо.

— Так когда ты хочешь со мной встретиться?

Этого не может быть! Глинис крепко зажмурилась и несколько раз вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Теперь ей нужно было как-то вернуться обратно, чтобы при этом никто не заметил, что она чувствует себя как выпотрошенная рыба.

— Я создана для проблем.

Это было последнее, что Глинис услышала. Слова Мэри еще долго звучали у нее в ушах, пока она на непослушных ногах поднималась по лестнице к двери.

Теперь Глинис знала, какие они, «обычные женщины Алекса», — Мэри такая. Мягкая, доступная, провоцирует мужское желание. «Женщина, созданная для проблем».

Глава 39

Вернувшись в зал, Алекс обнаружил, что место его жены пустует. Он спросил у матери:

— Где Глинис?

— Она сказала, что Сорча выглядит усталой, и повела ее наверх. Я ей говорила, что с удовольствием возьму девочку с собой, но Глинис об этом и слышать не хочет.

«Проклятие! Проклятие! Проклятие!»

— Тебе нельзя уходить вслед за ней, когда у нас столько гостей, — прошептала мать.

— Мама, это ты их пригласила, так что можешь сама их развлекать.

Алекс встал и, не оглядываясь, вышел из зала. По лестнице он взлетел, перескакивая через две ступени. Он ожидал, что Глинис укладывает Сорчу в постель или рассказывает ей сказку на ночь, но в комнате было темно.