Грешник
Шрифт:
Как его отец.
И да, он притащил свою завидную личность и характер на порог бедной женщины. Которая подошла к переломному моменту своей жизни, сама того не зная.
Ну, он прям герой.
Син резкими рывками стянул кожаные штаны, а потом встал под обжигающе горячую воду. Нервные окончания мгновенно взревели в агонии, и он закусил нижнюю губу, чтобы не выругаться от боли. Он хотел наказания. Он его заслужил.
Потому что никакой он не герой.
Син воспользовался мылом, натирая тело, лицо и волосы. И смыв пену продолжил стоять под потоком лавы, удостоверяясь в своей
Казалось, одним лишь присутствием он оскверняет ее жилище.
Син вытирался до скрипа и потом просто долго смотрел сквозь влажный от пара воздух на стопку одежды из черной кожи и впитывающего влагу нейлона. Он не хотел надевать эти вещи на чистую кожу. Не под этой крышей. Этот комплект был достаточно потрепанным уже в то время, когда он убил лессеров, заслуживавших смерти, и несколько человек, моливших о пощаде и не получивших ее. Его шмотки пропахли кровью, потом и несли в себе остатки пороха и смерти.
А Джо чувствовала только «одеколон».
У людей, очевидно, проблемы с нюхом…
Крик, раздавшийся за дверью ванной, был высоким и мог принадлежать только Джо.
Син выхватил пистолет, который положил на раковину, рывком распахнул дверь и выскочил с вскинутым оружием и держа палец на курке.
Джо и молодой мужчина, находившиеся возле входной двери, застыли как вкопанные. А потом доставщик пиццы выпучил глаза и вскинул руки. Джо, которая накренилась в бок и неудобно держала коробку, казалось, повторила бы этот жест, не будь у нее заняты руки.
Потом она опустился взгляд.
И… она смотрела не на пистолет. Джо округлила глаза, очевидно, пребывая в шоке от его наготы.
— Я-я-я просто уронил пиццу, — бормотал юноша. — Клянусь. Я ничего не сделал.
Джо медленно выпрямилась.
— Я забирала сдачу, когда…
— …коробка выскользнула…
— … из его рук.
Сделав вдох, Син не ощутил страха в запахе его женщины. Он кивнул, опуская оружие до бедра.
— Хотите возмещение? — спросил парень. — Я могу возместить, я же накосячил…
— Как она решит, — сказал Син, отступая назад и снова закрываясь в ванной.
Опустив голову, он не понимал, что с ним не так.
О, минутку. С этим длинным списком он хорошо знаком.
И один из пунктов в нем — бандит, давший Сину задание убить женщину… к которой он приехал домой.
Глава 25
Мистер Ф. бежал по прямой. Он бежал быстро. Он бежал тихо. Со скоростью спринтера и выносливостью марафонца, он углублялся в трущобы Колдвелла, в места, куда он боялся совать нос во время своих прогулок в наркотическом бреду. Мимо проносились многоквартирные дома, помещения под аренду и наркопритоны, что заполняли заброшенные здания подобно сорнякам. А он все бежал, дыхание даже не сбилось, мускулы ног несли его вперед, а стопы уверенно ступали на асфальт.
Нет, нет, нет…
Слово билось в его голове в ритме топота его ног, и каждый раз, когда оно ударялось о стенки черепа, Мистер Ф. видел грязную мантию, тень из-под нее, угрозу,
Того, кто пришел к нему под мост. Это он увел его в заброшенный торговый ряд. Осушил его и наполнил чем-то ужасным…
Внезапно перед ним появился тупик. В одно мгновение Мистер Ф. видел впереди себя загаженную дорогу между разваливающимися домами и притонами, а в следующее его путь перегородил двадцати футовый забор из проволоки, покрытый мусором и покосившимися табличками «ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН», кусками ткани и грязной одежды. Словно этот забор — фильтр в водостоке.
По крайней мере, он знал, что этот хрупкий барьер не станет для него препятствием.
Мистер Ф. сделал прыжок с разбега, подскочил на десять футов и вцепился в звенья пальцами. Рывок за рывком, он забирался по проволоке наверх, в торсе было столько сил, что он мог совсем не напрягать ноги…
Рука вцепилась в его лодыжку.
Когда произошел контакт, Мистера Ф. накрыла волна ужасающих чувств, все печали, что он когда-либо испытывал, все его страхи и сожаления, все собралось в центре груди, словно пневмония из эмоций. Когда изо рта вырвались судорожные вздохи, и он вцепился в ограду, пытаясь освободиться, к глазам подступили слезы.
Потому что он знал, кто пришел за ним, и он знал, что ему не вырваться. И речь не только о хватке вокруг его ноги.
Он заключил сделку и тот факт, что она была выгодна лишь одной стороне, и он не знал, на что подписывается, ничего не значил…
— Ты, правда, верил, что можешь сбежать от меня?
Голос раздавался не снизу. Он звучал по всему переулку позади Мистера Ф. Бросив взгляд через плечо, он увидел потрепанную мантию в тридцати футах от забора, и не заметил ничего осязаемого вокруг своей лодыжки. Но хватка стал только сильнее, тянула его вниз, к асфальту, ко Злу.
— Действительно… — раздался искаженный голос. — Ты считал, что сможешь скрыться от такого как я, от своего создателя. Своего хозяина.
Мистер Ф. изо всех сил сопротивлялся тяге, цепляясь пальцами за сетку, забор затрещал, по нему потекла кровь из ран на руках. В итоге он разжал руки, рухнув на асфальт, и его потянуло по грязным лужам и масляным пятнам. Он пытался ухватиться окровавленными пальцами хоть за что-то, но ничего не вышло…
Внезапно его разом оторвали от асфальта и резко развернули. Он повис в воздухе, и его тело буквально обездвижили, руки были прижаты к бокам, а ноги свободно болтались.
Фигура в мантии не подошла к нему. Она проплыла по воздуху.
— Я выбрал тебя, — произнесло существо тем странным голосом, — потому что у тебя одного оставались мозги. Вероятно, в этом была моя ошибка. Безмозглые качки работают эффективней. Мне следовало принять это во внимание, после стольких-то лет.
Одним взмахом руки воплощение зла отмахнулось от тела Мистера Ф., его понесло, впечатывая лицом в здание, разбивая нос, выбивая челюсть. Давление на спину усилилось настолько, что он не мог сделать вдох, и в голове мелькнула мысль, что ему положено чувствовать удушье. Его не было, зато от боли мелькали звезды перед глазами.