Грешник
Шрифт:
– Ты сам увязался за мной. И, да, я зануда. Мы никуда не уедем, пока я не буду уверен в том, что все выполняют свою работу так, как следует, – цежу сквозь зубы, направляясь к выходу из номера. – Хорошего вечера, Эд.
– Ты куда? Рано же.
Не считая нужным отвечать, выхожу в коридор и быстро иду к лифтам. До общего собрания ещё тридцать минут, но проводить их в обществе Эдриана – выше моих сил. Если останусь, точно ему врежу. Не один раз и не два. Моё терпение на исходе.
Спускаюсь в подвал и осматриваю помещение, отведённое под клуб. Его двери откроются только через четыре с половиной
Собрание проходит как обычно – чётко по делу и не отнимая много сил. Оглашаю замечания по прошедшему месяцу работы, раздаю указания управляющим, напоминаю о новых правилах сбора кассы, проверяю, что до всех всё дошло, только потом поднимаюсь в свой номер.
Паршивый городишко и вечер тоже. Эд, как обычно, свалил на меня всю работу. Все два дня прошли натурально в мыле. Если бы Эдриан помог мне, а не только ворчал и напивался, мы бы уложились в один день. Одно радует: завтра уже будем в Нью-Йорке.
– Дерек, к тебе гость, – раздаётся за спиной голос Алонсо. – Заявился сам, только чуть припозднился. У него подарочек для Босса.
– Пропусти.
Кого там ещё принесло на ночь глядя? Майкл. Ну надо же. И не один, а тащит кого-то. Только этого не хватало. Почему в этом городе одни дебилы?
Придурок кладёт девушку на диван и подходит ко мне. Несёт какой-то бред. Как только смелости хватает? Обворовал нас дважды, предал. На что он рассчитывает? Грохнуть бы его по-быстрому, а девчонку выставить на улицу без лишнего шума. Очнётся на лавочке, пойдёт спокойно домой. Хоть дом-то есть у неё? Или Майкл приволок бездомную? Похожа на бродяжку, но одежда чистая. И волосы тоже. Зачем вообще он притащил её сюда? Неужто думает, что ему это поможет? Наивный болван.
Голова болит – жуть, а он всё тараторит. Морщусь от потока слов, выливающихся из его рта.
– Нахрена ты притащил эту сучку? – спрашиваю не из любопытства, а чтобы закончить этот балаган.
Майкл мямлит и мямлит, пытаясь оправдаться. Конечно же, в качестве бонуса этот дебил решил подсунуть нам свою сестрицу. Она у него что, шлюхой подрабатывает? Вполне может быть. Каков брат, такова и сестра. В любом случае он уже труп. Неужели думает, что какая-то подстилка спасёт его задницу?
Когда он упоминает Оливию, я вскипаю.
– Что за шум, Дерек? – раздражённо спрашивает Эд, входя в комнату. – Мы здесь застряли на целые сутки. Так почему я не могу хотя бы ванну принять в тишине?
Вот дерьмо. Чего ему у себя не сиделось? Я бы сделал всё быстро и тихо, а теперь…
Молча наблюдаю, как Эд подходит к девушке и велит ей встать. Оказывается, она пришла в себя. Этот придурок даже вырубить её нормально не смог. Выглядит она и впрямь как бродяжка: потёртые джинсы, поношенные ботинки, дешёвый свитер и спутанные волосы. Эд сдувает их с её лица. И правда похожа. Только у Оливии волосы были светлые, и она была гораздо стервозней, а у этой лицо милое, глаза добрые.
Глаза… Когда-то я уже видел такие же чистые
Однако Эд слишком пристально её изучает. Дерьмо! Ему же сейчас от такого сходства башню сорвёт. Главное, чтобы не захотел оставить её себе. Ругаться с ним сегодня в мои планы не входит. Да и ребята здесь, не могу я ему указывать у них на глазах. Стены между номерами тонкие, если начнём спорить, все услышат.
Он возвращает своё внимание на Майкла, а я разглядываю девушку. Даже дешёвая одежда не скрывает её красоту. Шикарная фигура, каштановые длинные волосы, пухлые губы, средний рост. Красивая, но дело не в этом. Её глаза… В них столько света. Столько добра. Столько сострадания. Страха. И боли.
Принцесса…
Нет, она не шлюха. Ей точно не место здесь. Слишком хорошая. Она боится, её трясёт всю.
Вот дерьмо!
– Твою мать, – цежу сквозь зубы еле слышно, когда тело Майкла падает к моим ногам.
Эд, что ты творишь?!
Теперь оттирать здесь всё. Нахрена нужно было валить его в моей комнате? Ещё и на глазах у сестры. Девчонка была не при делах, нужно было убрать её отсюда, пока Эд не вошёл. Теперь он хрен её отпустит. И дело не только в трупе у моих ног. Принцесса правда чертовски похожа на Оливию.
Да, не отпустит. Бросает мне, чтобы я прибрал всё, а на мой вопрос насчёт неё отвечает, чтобы вколол ей что-нибудь. Перечить ему на людях я не могу. Твою мать! Придётся выполнить. Но тронуть её я ему не дам. Никто не прикоснётся к принцессе. Никто не причинит ей вреда. Только через мой труп.
Опускаюсь на одно колено, пресекаю все её попытки вырваться и смотрю в ясные голубые глаза. Эти глаза… Что-то дёргается внутри, там, где должно находиться сердце.
Принцесса плачет. Женские слёзы меня мало трогают, но, видя, как она жмётся к дивану, как боится меня, как пытается брыкаться, лишь бы я её не трогал, хочется убрать шприц подальше и сказать, что я не наврежу ей.
Кого я обманываю? Я существую, чтобы вредить другим. Только это и умею. Всю свою жизнь я причиняю вред всем, кто меня окружает. Всё началось с Бакки. Если бы я не притащил его в дом, у него был бы шанс выжить. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Я помню.
Пусть будет так. Пусть считает меня тем, кем я и являюсь. Монстром. Чудовищем. Зверем. Пусть ненавидит меня и боится. Пусть. Так она точно будет держаться от меня на расстоянии, если Эд её заберёт. Отпугнуть принцессу труда не составит: нужно просто быть собой.
Игла легко входит под кожу. Такая нежная шея. Такая тонкая. Сожмёшь посильнее – и не станет принцессы. Я не должен её касаться, слишком велико искушение…
Отдаю распоряжения парням, чтобы привели тут всё в порядок, подхватываю обмякшее тело на руки и несу в соседний номер, благо нам освободили весь этаж. Её волосы пахнут нежно и свежо. Совершенно не приторно. Одурманивающе. Хочется вдыхать этот запах, только им бы и дышал. Какого хрена?! Она ведь просто сучка, которая оказалась не в том месте, не в то время.