Грешник
Шрифт:
— По-пожалуйста, — выдыхает она.
— Пожалуйста что, маленький демон? — спрашиваю я, снимаю черные перчатки и, отбросив их в сторону, устраиваюсь поудобнее.
Я не планировал сегодня это делать, но решил, что Элли должна знать, кто я такой. Настоящий я. Что я тот мужчина, в котором она так нуждается. Я тот, кто спасет ее. Даже если это я ставлю ее в опасные для жизни ситуации.
Элли погружает голову под воду, и через секунду снова поднимает, втягивая воздух между всхлипами. Затем опять уходит под воду, и на этот раз, когда всплывает,
Она снова уходит под воду, и я жду, наблюдая за тем, как она всплывает. Через секунду я сажусь ровнее.
— Элли? — зову я, но вижу только рябь на темной воде.
Она издевается надо мной, пытаясь заставить меня поверить, что опускается на дно. Но это не так.
Но пока я смотрю на воду, мой пульс учащается. Она очень много выпила.
Когда я вижу, что Элли так и не всплывает, мою грудь охватывает паника. Я поднимаюсь и стягиваю толстовку, снимаю ботинки и ныряю туда, где видел ее в последний раз. Стараюсь прыгнуть достаточно близко, но не задеть ее.
Я тут же всплываю и кручусь на месте.
— Элли? — кричу я, прежде чем снова опуститься под воду, чтобы перепроверить, и мой страх удваивается, когда я ее нигде не нахожу.
Снова нырнув вниз, я открываю глаза, но ничего не вижу. Ноги дергаются, а руки бесцельно тянутся к поверхности. Я что-то нащупываю. Это цепь. Намотав ее на кулак, я дергаю за нее, чувствуя, как об меня ударяется ее тело. Отпустив цепь, я обхватываю Элли за талию и плыву к поверхности, увлекая ее за собой.
Я делаю глубокий вдох, и мне в лицо бьет прохладный воздух.
— Элли? — я поворачиваю ее к себе, и ее голова откидывается назад, обнажая покрасневшую шею, на которой все еще висит цепочка.
Свободной рукой я хватаю Элли за лицо.
— Эл…
Не успеваю я договорить, Как Элли распахивает глаза и врезает лбом мне в лицо, отчего у меня темнеет в глазах и между глаз взрывается боль.
— Блллляяяяятть!
ЭЛЛИНГТОН
Теперь, когда я больше не притворяюсь, что тону, я отталкиваюсь от его груди ногой и, хватая ртом воздух, начинаю плыть к плавательной палубе.
— Хочешь поиграть с дьяволом? Посмотрим, что ты умеешь, маленький демон, — Син оттаскивает меня за цепь к задней части лодки и вытаскивает из воды.
Я падаю на палубу, голова раскалывается. Я чувствую, как из моего лба там, где он соприкоснулся с носом Сина, течет кровь. Я лежу на спине, а он сидит между моих дрожащих ног. У меня нет сил ни оттолкнуть его, ни тем более бороться с ним.
Син нависает надо мной, кровь капает из его разбитого носа на мою грудь и лицо. Я облизываю губы, и во рту у меня такой вкус, будто я сосу монетки. В этот момент я не знаю, его это кровь или моя.
Я все еще задыхаюсь, а он улыбается мне.
— Блядь, я люблю тебя, — шепчет Син, обхватив рукой мою шею и вдавливая цепь в мою и без того чувствительную кожу. — Помни
Моя грудь вздымается, руки тяжелеют и опускаются к бокам. С моих приоткрытых губ срывается смех от его лжи. Он не любит меня, но я не могу отрицать, как при этих словах трепещет мое сердце.
Отпустив меня, Син встает на колени, закидывает мои ноги себе на плечи и опускает свое окровавленное лицо к моей киске.
Я не могу пошевелиться. Мое тело измучено, бедра ноют, а руки устали. Я лежу на обрывках цепи, и они впиваются мне в спину, но у меня нет сил сдвинуть ее с места. Почти уверена, что мои волосы тоже в ней запутались.
Син вводит в меня палец, потом два, и я выгибаю спину. Когда я чувствую третий, у меня в горле застревает крик. Син вводит и выводит их, трахая меня, и мое тело двигается взад-вперед на неровностях плавательной палубы. Вынимая их, он лижет мою пизду. Син скользит языком по моему пирсингу, а затем втягивает его в рот.
— Син, — кричу я, снова выгибаясь и натягивая цепь. Я готова рискнуть жизнью ради этого. Люди умирали и за меньшее.
Мои затуманенные глаза смотрят на усеявшие черное небо звезды. Шум раскачивающих лодку волн и ощущение его рта между моих ног заставляют мир вращаться.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
СИН
Я сажусь и смотрю вниз на ее раздвинутые ноги. По ее гладкой пизде размазаны ее влага и моя кровь.
— Идеально, — шепчу я, а затем опускаю руку и шлепаю по ней.
Элли вздрагивает и кричит в ночь.
Опустив голову, я посасываю пирсинг на ее сосках, втягивая их в рот. Она хватает меня за волосы, нежно оттягивая кожу головы. У нее не осталось энергии. Нет сил. Хорошо.
Я обхватываю руками ее лицо, просовываю язык в ее уже приоткрытые губы. Она целует меня в ответ так же жадно, стонет от привкуса меди, смешанного с ее сладостью.
Отстранившись, я сажусь и расстегиваю молнию на мокрых джинсах. Я вытаскиваю свой твердый член и провожу головкой по ее киске, размазывая кровь и влагу. Медленно ввожу в нее член. У нее перехватывает дыхание, Элли выгибает спину.
Я просовываю пальцы между ее шеей и цепью и поднимаю ее, чтобы села на меня.
Ее глаза теперь на одном уровне с моими. Мой член пульсирует в ее пизде, а я откидываю мокрые волосы с ее лица. По ее щекам размазаны остатки косметики. Самые великолепные льдисто-голубые глаза так устали, что она не может держать их открытыми. Проведя рукой по ее спине, я сжимаю в руке основание цепи и, насаживая Элли на свой член, тяну за цепь, перекрывая ей доступ воздуха.
Я нахожу губами ее губы и пожираю их. Я не получаю от нее многого, но это неважно. Я выполнил то, что задумал. Теперь Элли понимает, что она моя. И я сделаю все, чтобы напомнить ей, кому она принадлежит.