Грешник
Шрифт:
Наташа сглотнула. Ей нелегко давалось общение с новыми людьми, но она старалась и со временем приобрела, говоря сухим языком медицинских терминов, «нормальные социальные навыки». Однако это, впрочем, никак не отменяло того факта, что нормальной в общепринятом понимании этого слова Наташа вряд ли была. Особенно если мерить эту нормальность шкалой оценки степени аутизма.
– Наташа... Что не так?
Ну, вот. Опять... Какая там нормальная? Взяла и выпала прямо посреди разговора. Хорошо хоть вообще не ушла... Нормальные ведь так не делают. Наташа совершенно точно об этом знала. Но не всегда могла соответствовать.
– Я не знаю. Я... я сейчас.
Наташа
Социализироваться Наташа смогла, это бесспорно. Но у нее до сих пор были огромные проблемы с организацией своих действий и переключением на новую задачу. Картинка ее жизни никогда не была цельной. Она распадалась на сотни неровных частей. И порой Наташа зависала, пытаясь выделить самую важную на данный момент или, хотя бы, чтобы просто понять, куда ей двигаться дальше?
В дверь постучали. Наташа вздрогнула, вспомнив, как точно так же несколькими минутами ранее к ней в дом вломились какие-то люди.
– Наташа, открой, пожалуйста. Я... эээ... волнуюсь.
Тряхнув головой, Наташа вернула одежду на место и дернула шпингалет. Дверь тут же открылась.
– Все хорошо?
Она покачала головой, впиваясь взглядом в лицо своего свекра. Если кому-то появление Громова в жизни сына и могло показаться странным, то только не Наташе. Она видела жизнь обрывочно, ей не приходило в голову задумываться о том, где Громов был раньше и почему он не принимал участия в жизни Кирилла. Ей даже не показалось странным, что его отчество не совпадало с именем «Глеб».
– У меня кровь, - сказала она, ничуть не смутившись и даже не отведя взгляда. Иногда несоответствующие случаю эмоциональные реакции играли ей только на руку. Впрочем, Наталья даже не понимала, что ведет себя как-то не так. Не так себя повела бы другая девушка, которая почему-то была бы вынуждена объяснять свекру, что у нее эээ... Ну, вы поняли.
– Кровотечение?
Пожала плечами.
– Немедленно собирайся в больницу!
Точно! Вот, что ей давно следовало сделать! Наконец осознав, что ей нужно предпринять, Наташа выскочила из ванной. И толку, что Глеб Николаевич не успел уступить ей дорогу, и она едва не влетела в него?
– Осторожней! Не делай резких движений...
Вот-вот! Ей стоило себя поберечь. Как же хорошо, когда кто-то тебе помогает собирать пазлы! Наташа улыбнулась совершенно не к месту, кто-то бы этого совсем не понял и, может быть, даже ее осудил. Тот, кто не понимал, как трудно ей на самом деле справляться даже с такими простыми задачами.
– Вот!
– сказала она, доставая из-под допотопной кровати обычную спортивную сумку.
– Что это?
– Так ведь вещи...
– Они у тебя в сумке хранятся?
– Мы ведь недавно только переехали. Не успела еще разложить.
Последние слова вновь вернули Наташу к мыслям о муже. Она осторожно шагала по полутемной лестнице вслед за Глебом Николаевичем, ежась от того, что тело вновь захватывала зябкая, противная дрожь. Мысли в голове метались. Она никак не могла ухватить
– С Кириллом точно все хорошо?
Глеб Николаевич как будто замешкался. Пикнул брелоком, разблокируя замки на дверях его шикарной машины.
– Ему не хуже, - осторожно заметил он. Наташа смутилась.
– Да... Я это и имела в виду, - прошептала она.
– Ты, главное, не волнуйся, - заметил Громов, помогая ей устроиться на сиденье.
– Думай о малыше. Сейчас тебе нельзя волноваться.
А она не могла... Не могла не думать о муже. Весь день и весь вечер молилась, чтобы тот выжил. Сердце тревожно стучало. Сжималось, давило внутри. И хоть Наташа привыкла к собственному одиночеству - Кирилл очень много работал, в тот раз оно стало невыносимым. Ей было страшно. Как будто предчувствие какое-то - быть беде. И ведь могло все что угодно случиться, если бы не Глеб Николаевич. Но это она сейчас так думала. А когда они все вместе ввалились в их, с Кириллом, квартиру... Наташа его даже не узнала. В костюме её свёкор выглядел совсем по-другому. Более... взрослым. И замкнутым. Ей было сложно представить, что такой человек может пнуть лежащего на полу человека ногой, каким бы уродом тот не был. Его вообще невозможно было представить в такой дикой обстановке. Настолько важным, степенным, деловым он казался... С его приездом атмосфера под реанимацией стала совершенно другой. Как будто кто-то выкачал прежний воздух, пропитанный паникой и отчаянием, и впустил свежий - полный спокойствия и надежды. И Наташа как будто захлебнулась им. Этим воздухом. Как если бы ее кто-то одним сильным движением вытащил из топкого болота ужаса, в котором она тонула. Наташа на своем стуле замерла, цепляясь за ощущение этого незыблемого покоя, и сидела, не замечая, как время бежит... А потом к ней подбежала Лариса Викторовна и все испортила.
Так вот, в костюме он был совсем другим. А сейчас... Наташа прижала руки к животу и чуть повернулась, чтобы лучше разглядеть Громова, он выглядел совсем иначе. Толстовка, потертые джинсы делали его образ более земным. Или могли бы сделать, если бы не та аура силы и опасности, исходящая от него точно так же, как совсем недавно - покой.
Живот сжало новыми спазмами. Наташа закусила губу. Отвлекаясь на всякие глупости, можно было не думать о том, что в любой момент она может потерять ребенка. Озноб прошел по позвоночнику. Спина взмокла, а дыхание стало слишком частым, для того чтобы быть нормальным. Паническая атака. Это просто паническая атака... Наташа откинулась на подголовник и закрыла ладонями уши. Тихая музыка, играющая в салоне, едва не заставила её закричать. Некрасиво, как в раннем детстве. Том детстве, в котором она еще не приобрела «нормальные социальные навыки».
Впрочем, что есть нормально? В ситуации, когда весь твой мир раскачивается из стороны в сторону, под угрозой вот-вот обрушиться... будет ли слишком странно, если она закричит?
Кажется, Глеб Николаевич выругался. Почему-то именно это ее отрезвило.
– Наташа! Наташ, ты меня слышишь? Скажи, что мне сделать? Наташ?
Он съехал на обочину, резко затормозил и всем корпусом к ней обернулся. Огромная ладонь коснулась ее лица и чуть приподняла голову.
Наташа не переносила чужих касаний. Для того чтобы чувствовать себя комфортно рядом с человеком, ей нужно было полностью ему довериться. Как матери... И как потом мужу. Но прикосновения свёкра не вызывали в ней отвращения. Даже когда он погладил ее по волосам, там, в тесном коридоре... А ведь с волосами вообще отдельная история. Их лучше не касаться. Совсем... никому.