Грешники
Шрифт:
Девушка прищурила глаза. Она не ожидала такого резкого поворота событий. Используя поверхность стола в качестве опоры, Файер привстала на негнущихся ногах, которые занемели от долгого сидения на корточках. Если Стэндиш не возвращался в ее спальню, то куда, черт побери, он шел в такой час? И самое главное – к кому?
Род Карлайлов удостаивался самых разных эпитетов, но никто и никогда не посмел бы назвать их трусливыми. Файер не была исключением. Подождав немного, чтобы звук ее шагов не был слышен в ночной тишине, она решительно направилась вслед за своим любовником. Свеча, которую держал в
Файер спустилась за ним на два этажа, очутившись в той части дома, которую она не посещала днем. Или все же эти коридоры были ей знакомы? Она не могла за это поручиться. Дом казался погруженным в непроглядную тьму. Юная леди и лорд Стэндиш подскочили на месте, когда из-за одной двери, которая, как догадалась Файер, вела в музыкальную комнату, вдруг донесся взрыв громкого смеха. Похоже, далеко не все в этом доме отправились спать, и лорд Стэндиш, услышав этот хохот, разволновался не меньше, чем Файер. Он уставился на дверь, прислушиваясь к обрывкам разговора, и только спустя несколько минут продолжил свой путь.
Наконец Тэтчер подошел к боковой двери, за которой оказался еще один коридор. Он был слишком узким, и Файер предположила, что этот ход используется челядью, а не господами. Здесь царил жуткий беспорядок. Ей с трудом удалось избежать того, чтобы не споткнуться о стулья, укрытые холстиной и поставленные один на другой. Она не могла понять, куда направляется лорд Стэндиш. Но молодой человек, похоже, неплохо знал дорогу. Он лишь изредка оглядывался, проверяя, не вздумалось ли кому-нибудь следить за ним. Временами ей даже казалось, что до нее доносится его тихое насвистывание.
Узкий коридор выходил в длинную галерею. Файер скользнула за одну из огромных мраморных колонн, которые возвышались вдоль галереи, украшенной большими портретами предков лорда Мива. Лорд Стэндиш проследовал вперед, даже не взглянув на картины, а затем повернул налево. В загородном поместье герцога Солити, Арианроде, в галерее не было выхода. Вполне вероятно, что галерея в доме виконта была спроектирована так же. Файер передвигалась от колонны к колонне, соблюдая особую осторожность, поскольку не хотела столкнуться с Тэтчером лицом к лицу, если бы тому вдруг пришло в голову вернуться назад.
Файер заметила, что огонь свечи, который служил ей путеводным сигналом, вдруг замер. Очевидно, лорд Стэндиш благополучно прибыл к месту назначения. Когда Файер подошла поближе, она услышала звук приглушенных голосов. Подавив и себе страх, от которого ее начало подташнивать, девушка осторожно выглянула из-за колонны. Одной секунды оказалось достаточно, чтобы ее подозрения подтвердились. Прикусив нижнюю губу, она снова спряталась за колонну, украшавшую вход и небольшой альков. Файер могла бы поклясться, что лорд Стэндиш не заметил ее, поскольку был слишком занят своей собеседницей, которую он с силой прижал к стене.
– На это у нас достанет времени и позже, Тэтчер. Что с девчонкой? – спросила дама, когда лорд Стэндиш попытался поцеловать ее в шею.
– Я оставил леди Карлайл
– Все ли сделано?
Разочарованный ее сопротивлением, Стэндиш шумно выдохнул и уперся рукой в стену, почти касаясь правого плеча женщины.
– Да. Леди Карлайл вручила мне свою невинность с готовностью шлюшки с Ковент-Гарден. – Свободной рукой он схватил женщину за грудь и слегка сжал ее. – Я исполнил свою роль, Отилия. Теперь я жду обещанной награды.
Роль? Награда? Файер вдруг осознала, что она все еще закрывает рот ладонью, и почувствовала, как горячие слезы ручьем потекли по щекам, наполняя душу горечью и разочарованием. Девушка медленно опустила руку, невольно сжимая и разжимая пальцы. Едва сдерживая волнение и гнев, она рискнула еще раз выглянуть из своего укрытия.
– Соблазнение юной барышни, которую считали образцом целомудрия, – это лишь первый акт драмы, – насмешливо произнесла женщина, запрокидывая голову, чтобы лорд Стэндиш мог насладиться ее чувственным ртом.
Однако она не позволила ласке длиться слишком долго и уже в следующее мгновение отстранилась, одарив своего спутника порочной улыбкой.
– О, как бы мне хотелось, чтобы Солити застал тебя в тот момент, когда ты лишал его драгоценную дочь девственности. Его отчаяние служило бы мне утешением на долгие годы.
Мужчина, который, как надеялась Файер, мог стать ее настоящей любовью, отозвался мерзким смешком.
– И что же хорошего в этом было бы для тебя, моя дорогая? Герцог наверняка расправился бы со мной самым жестоким образом. – Он прижался к женщине всем телом и, тяжело дыша, прошептал: – А я уверен, что ты и дня не прожила бы без моего сокровища, не так ли?
Женщина притянула его лицо к своей груди, в то время как он властно обнял ее за бедра.
Файер прижалась к холодному мрамору колонны и безмолвно зарыдала. Ее трясло, как тонкий лист на холодном ветру. Девушка была настолько подавлена свалившимся на нее открытием, которое позволило узнать о предательстве лорда Стэндиша, что не сразу сообразила, что имя женщины ей хорошо известно. Лорд назвал ее Отилией. Как Файер ни старалась, ей удалось вспомнить только одну даму, носившую это имя.
Леди Хипгрейв была одной из многочисленных любовниц отца Файер. Вернее, бывших любовниц. Файер потерла лоб, ощущая, как на нее накатывает тяжелая волна отчаяния, сопровождающаяся головной болью. Она не могла не признать, что уже давно перестала обращать внимание на то, кто в настоящее время ублажает прихоти ее вельможного отца.
– Не здесь, – хрипло прошептала графиня, хотя ее жесты и тон лишь подстегивали распаленного лорда Стэндиша. – Нас могут застать вместе.
– Но ведь это не остановило тебя вчера в оранжерее Мива, – напомнил мужчина, уверенно задирая ей юбку так, что Файер увидела белевшую в темноте ногу ненавистной Отилии.