Грешники
Шрифт:
– Как только мне удалось узнать ваше имя, я выяснил все, что касается вас, миледи.
Файер подозревала, что это не просто слова. Внешне Броули выглядел как человек, который не испытывает недостатка и средствах.
– Понятно, – сказала Файер, кивнув головой. Она закрыла глаза. Осознание того, что все наконец стало на свои места, не принесло ей желанного облегчения. – Для вас было недостаточно найти человека с образованием. Вам нужны связи, мистер Броули? Вам нужна... – Файер запнулась. – Я.
Окинув девушку снисходительным взглядом, Броули тут же ответил:
– О, прошу вас,
– Он не искушал меня. Я стала его возлюбленной по собственному желанию. Мне казалось, что он питает ко мне искренние чувства, – печально вымолвила Файер.
– Не стоит посвящать меня в подробности, – резко отозвался Маккус, чтобы побыстрее вывести ее из состояния меланхолии. – Вы не первая, кто поддался на сладкие речи и пустые обещания.
Файер вздрогнула, услышав, с какой бесцеремонностью он отозвался о ее сердечных переживаниях.
– Я не оплакиваю потерю невинности. Лорд Стэндиш лишил меня более ценного дара.
После предательства Стэндиша, больно ранившего ее, Файер казалось, что она утратила способность доверять людям. Ей было противно вспоминать, как она стала жертвой расчетливого подлеца, а осознание мотивов его поведения доводило девушку до тошноты. Она ненавидела и презирала его.
– Я не рассчитываю на ваше понимание. – Она пожала плечами.
– Почему? Вы думаете, что если я тоже мужчина, то, значит, могу выступить в роли искусителя? – спросил Броули, бросив на Файер открытый взгляд.
Он был похож на падшего ангела, низвергнутого с небес за свой неукротимый нрав. И, как ни странно, его вполне можно было представить в роли совратителя невинных душ.
– Я не хотела выказать вам свое неуважение. Я имела в виду, что вы, будучи мужчиной, вряд ли поймете переживания женщины.
Мистер Броули испытующе посмотрел на нее, и Файер невольно поежилась, чувствуя на себе его откровенный взгляд. После недолгой паузы он сказал:
– Поверьте, я все понимаю. Сейчас вы просто лишены способности отличить правду ото лжи. Мне кажется, вы потеряли веру в себя.
Она часто заморгала, поражаясь его проницательности.
– О, мистер Броули, вы меня приятно удивили.
– Неужели? И что же вы решили?
Файер рассмеялась.
– Сэр, моя интуиция подсказывает, что я могу довериться вам.
Пойдя в свой дом, Маккус все еще улыбался. Слова леди Файер проливались бальзамом на его душу. Настороженность девушки делала ее еще более привлекательной. Когда Маккус смотрел ни нее, ему казалось, что Лондон наводнен красивыми, но пустоголовыми созданиями. Спор с леди Файер поднял ему настроение.
– Добрый вечер, сэр, – сказал дворецкий Гоббс, приветствуя господина у входной двери. – Полагаю, все прошло удачно?
Мистер Броули ни минуты не сомневался, что леди Файер но одобрила бы Гоббса в качестве дворецкого. Маккус был вынужден признать, что тот, под стать своему хозяину, был груб и бестактен. Прямолинейность и отсутствие подобострастия стоили
Гоббсу было около пятидесяти. Седые волосы, ниспадая на лоб, прикрывали глубокие морщины. Высокий и худощавый, он немного сутулился. Со стороны казалось, что дворецкий отличается леностью, но на самом деле он честно отрабатывал каждый полученный пенс.
Когда год назад он появился на пороге дома Броули, тот нанял его без всяких рекомендаций. Маккус, конечно, понимал, что манеры Гоббса оставляли желать лучшего, однако в глазах пожилого человека светились ум и честолюбие. Кроме того, Маккус распознал в нем родственную душу. Несмотря на свою молодость, он успел на себе испытать, насколько жестоко может обходиться мир с честными и прямолинейными людьми. Гоббс, в свою очередь, всегда помнил, что хозяин спас его от нищеты, и работал так, как и положено хорошему слуге, – не давая господину повода жалеть о своем решении.
– О да, я разыскал леди Файер, – ответил Броули, подумав, что его друг Досеет всегда поставлял надежную информацию. – Я даже проводил леди домой.
– Неужели она согласилась? – недоверчиво спросил дворецкий.
– Леди нуждалась в рыцаре, и я с удовольствием исполнил эту роль.
Маккус понимал, что Файер не верит в бескорыстие и считает, что он стремится воспользоваться ее уязвимым положением. Поэтому он изо всех сил старался вести себя, как и подобает истинному джентльмену. Конечно, аромат ее духов, близость девушки заставляли его терять голову, и он мог бы уступить своим инстинктам, запечатлев на губах леди страстный поцелуй. Но он преследовал более высокую цель и ни на минуту не забывал об этом.
Гоббс принял из рук хозяина плащ и проследовал за ним в библиотеку.
– И что же вам ответила благородная мисс, когда вы сказали, почем нынче рыцари?
– Леди Файер, как и большая часть женщин в такой ситуации, набросилась на меня, словно фурия. Она мне не доверяет, Гоббс, – с улыбкой ответил Маккус.
– О, у нее есть под шляпкой хорошие мозги.
– И к тому же острый как бритва язык, – добавил Маккус. – Но она нажила себе довольно опасных врагов, и ей не на кого рассчитывать. Если леди Файер не понимала этого раньше, то теперь, после неприятной стычки в театре, ей ничего не остается делать, как принять эту горькую правду.
– О, уже и в театры порядочным леди нельзя пойти, – качая головой, сказал дворецкий.
– Как точно ты это подметил!
Кто бы мог подумать, что скромные театральные ложи таят в себе столько опасностей?
– В сложившейся ситуации она может положиться только на нас, – задумчиво произнес Маккус.
Было очевидно, что герцог Солити и его семья не смогли обеспечить дочери безопасность. А он сумел приблизиться к леди Файер и отвезти ее домой, и все прошло без сучка без задоринки. Никто даже не встревожился. Если бы Маккус не имел других целей, он бы привел леди назад, в герцогскую ложу, и отругал бы нерадивую матушку за столь легкомысленное отношение к дочери. Когда его начали донимать угрызения совести, он вновь вспомнил о Солити. Их беспечность служила ему лучшим оправданием.