Грешники
Шрифт:
Файер снова попыталась встать с кровати, чтобы одеться, но Маккус не хотел отпускать ее от себя.
– Я нисколько не жалею о том, что отдалась тебе. Наверное, ты ожидал, что я заломлю руки и начну заунывную песню о своей несчастливой судьбе, – сказала она с притворной грустью. – Я не стыжусь того, что очень хотела тебя, Маккус.
– Какое здравомыслие! Такое признание заслуживает щедрой награды, – ответил он, притягивая ее к себе.
Файер пришлось сдаться и снова лечь рядом. Чтобы не смущать ее, Маккус натянул покрывало, прикрыв Файер до бедер. Он не мог отказать себе в удовольствии оставить
Когда он взглянул на нее, с его лица слетело выражение умиротворенности.
– То, что я здесь с тобой, ставит меня в очень рискованное положение, – рассудительно произнесла Файер. – Теперь мало кто будет сомневаться в истории, рассказанной лордом Стэндишем и леди Хипгрейв. Сейчас многие верят, что Стэндиш оклеветал меня, так как наши семьи враждуют уже много лет. Но я даже представить боюсь, что будут говорить в свете, если Стэндиш узнает о том, что мы с тобой стали любовниками.
Маккус вдруг подумал, что если Файер собирается провести всю ночь в волнениях из-за Стэндиша, то дело может дойти до того, что она в конце концов убедит себя в необходимости закончить их роман еще до появления на небе первого луча солнца. Маккус не намерен был терпеливо ждать подобного исхода.
– Файер, – обратился он к ней, нежно погладив ее плечо. – Мы будем очень осторожны. Стэндиш ничего не узнает. Кроме того, мне удалось переключить его внимание на кое-что другое.
Она заметно повеселела.
– И что же ты сделал?
– Я бы не хотел обсуждать подробности. Чуть позже, хорошо? – Он опасался, что она не одобрит его действий в отношении лорда Стэндиша. – И готов тебя заверить, – продолжал Маккус, – я не забыл о дражайшей графине. Я все еще обдумываю, какой удар станет для нее самым ощутимым.
Файер нахмурилась: такой ответ нисколько не удовлетворил ее любопытство.
– Мы же должны были обсудить это вместе, – напомнила она ему.
– Не надо торопить события. Будет лучше, если они окончательно убедятся в том, что им удалось выйти сухими из воды, и успокоятся.
Она прикусила губу, обдумывая его совет.
– Может, нам не надо показывать, что мы хорошо знакомы? – Маккус понимал страхи Файер, однако не мог рисковать ее привязанностью. Они заключили сделку, и он не намерен был отступать. Чтобы отвлечь девушку от глупых мыслей, он повернул ее на спину.
– Возможно, позже это и понадобится. – Маккус поцеловал ее в подбородок. – Но я никогда не откажусь от нашего «хорошего знакомства», если это будет означать, что я могу поцеловать тебя.
Он ласкал ее живот, а потом его рука скользнула вниз, к завиткам волос. Маккус начал легко касаться бутона страсти, скрытого в складках плоти. Бедра Файер раскрылись навстречу его руке, и он ощутил, как ее возбуждение быстро набирает силу. Его пульсирующий от напряжения орган тоже был готов к новому проникновению. Рука Маккуса, оказавшаяся в тайном гроте, увлажнилась, и он понял, что Файер переполняет желание.
– Ты хочешь любить меня снова?
– Я не знаю...
Однако у Маккуса не было сомнений. Отбросив покрывало, он развел ноги Файер и навис над ней всем телом.
– Может, проверим?
Он лишь хотел поддразнить ее, и его вздыбленный член едва касался ее плоти. Однако Файер приподняла бедра и охотно приняла его.
– Что же, моя строптивая леди, вы готовы к новым приключениям?
Файер обняла Маккуса за шею и прижалась лицом к его груди. Они были словно зачарованы тем, что судьба даровала им столько открытий в одну ночь, и никто из них даже не вспоминал о разлуке, пока небо не окрасилось в нежно-голубой цвет, подсказывая любовникам, что их время миновало.
ГЛАВА 13
На следующее утро швейцар дома Солити постучал в дверь Маккуса. Он вручил запечатанный конверт Гоббсу, объяснив, что он намерен ждать ответа мистера Броули на прибывшее с ним послание. Гоббс оставил швейцара в парадном холле, а сам отправился на поиски своего господина.
Маккус сидел за столом в библиотеке, когда Гоббс нарушил его уединение. Он сразу увидел, как изменились манеры его верного слуги, и в недоумении уставился на него: ему было невдомек, что Гоббс лишь тщательно копировал поведение герцогского швейцара, его нарочитую вежливость обращения и напряженную чопорную осанку.
Дворецкий с важностью протянул ему серебряный поднос с письмом. Маккус принял послание и потер большим пальцем печать Солити. Вчера ему уже пришлось убедиться в том, что Файер отличается завидной смелостью, но послать с письмом одного из слуг отца... Это было равносильно тому, как если бы об их романе сообщили в газетах. Он никогда бы не поверил, что она была способна на такую авантюру.
Сломав печать, Маккус сразу заметил, что письмо адресовано ему герцогиней.
Дорогой мистер Броули!
Я очень надеюсь на то, что Вы получили удовольствие от вчерашнего похода по магазинам. Желая продолжить наше приятное знакомство, я лично приглашаю Вас завтра в два часа пополудни к леди Денингз. Моя дочь тоже будет сопровождать нас. Если Вы отправитесь на праздник, который устраивает леди Денингз, в нашем экипаже, это доставит мне огромное удовольствие. Не разочаруйте меня, дорогой мистер Броули!
Искренне ваша, С.
«С», означавшее Солити, выглядело смело и легкомысленно. Такой была и сама герцогиня. Маккус улыбнулся, перечитав записку. Ему было любопытно, знала ли Файер о том, что ее мать послала ему приглашение. Насколько помнил Маккус, она была явно недовольна, когда заметила интерес, проявляемый к нему герцогиней. Эта записка очень польстила самолюбию молодого человека.
– Итак, мистер Броули, – сказал Гоббс, прерывая его размышления о Файер. – Что мне передать тому разодетому швейцару внизу?