Грешные

Борисова Алёна

Глубоко вздохнув, я развернулась и вернулась к себе в комнату. Приняла душ, переоделась и пошла к сыну, который еще спал.

В нашем доме были специальные комнаты для работников. Повар, прислуга и нянечка жили на третьем этаже. Каждый из них знал свою работу и получал деньги заслуженно.

Если я не пришла к сыну, когда он проснулся, значит его возьмет няня. Но в основном я старалась всегда сама справляться со своим ребенком.

Поцеловав спящего сына, я все же решилась спуститься к новому жильцу. Теперь нам в любом случаем придется видеться каждый

день.

Глеб Викторович сидел в гостиной перебирая какие-то бумаги. Галина Тимофеевна накрывала завтрак на кухне, как всегда, напевая какую-то старинную мелодию.

— Всем доброе утро. — вежливо поздоровалась я и пошла помогать женщине.

— Лера, подойди. — больше прозвучало как приказ от мужчины. Я развернулась и натянув вежливую улыбку, направилась к нему.

— С переездом! — ни смогла не съязвить я.

— Я уже говорил, что тебе не идет быть язвой. — скривился мужчина. — Тут кое-какие бумаги остались от Ильи. Это думаю должно остаться у тебя. Я с кабинета перевозил к себе домой их, а сегодня только вспомнил о них. И вот его рабочий ноутбук, но он запоролен. — он кивнул на вещи и дрожащими руками взяла бумаги и ноутбук.

— Лидия Ивановна. — крикнула я нянечке. — Если Захар проснется, возьмите его сами.

— Хорошо, Валерия Трофимовна. — кивнула женщина, а я быстро умчалась к себе в комнату.

Закрылась на засов и первым делом просмотрела все документы. Ничего нужного не было, кроме каких-то адресов и номеров.

К ноутбуку я долго подбирала пароль, но все же справилась. Мой муж хоть и был скрытным человеком, но работая с цифрами и кодами, он оставался консерватором.

Я просматривала каждую папку, досконально изучая содержимое. Но когда мой взгляд остановился на папе "личное", я почему-то помедлила.

Руки задрожали, а в голове вдруг появились мысли об изменах мужа.

— Лера, о чем ты думаешь? — проговорила я вслух сама себе. — Он был тебе верен и ты это знаешь.

Открыв папку, я не поверила своим глазам. Там были фотографии Ильи с другой девушкой. Красивая, молодая девушка, обнимала моего мужа, широко улыбаясь. Пролистав дальше, я увидела их целующихся и счастливых.

Проверив дату, когда были сделаны фото я окончательно убедилась, что он изменял мне.

По щекам текли слезы, а изо рта вырывались всхлипы. Было до жути больно видеть погибшего мужа, по которому я страдала пол года, в объятиях другой женщины.

А когда я нашла фото этой же девушке, только беременной, я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Мой муж не задерживался на работе, как говорил. Он проводил ночи с другой девушкой.

Я свернулась на полу в комок и заскулила, как брошенный пес. Казалось, я чувствовала, как болит моя душа.

То есть все эти годы я ждала своего мужа домой, даже не догадываясь о его изменах. Как дура не спала до рассвета, дожидаясь его возвращения. А после не настаивала на близости, когда он ссылался на усталость. Он просто не хотел меня, проведя ночь в объятиях другой женщины.

В дверь постучали, но я лишь зажала уши руками и зажмурила глаза. Не хотелось

никого слышать и видеть. Хотелось умереть, чем испытывать эту боль. Боль от предательства, от беспомощности и от ненависти к самой себе.

Неожиданно чьи-то руки подняли меня с пола и крепко обняли. Я даже не пыталась открыть глаза, было все равно. Не в первый раз меня находят в таком положении и состоянии, чтобы удивляться.

Я скулила себе под нос, всхлипывая, уткнувшись в чью-то грудь. Хотелось кричать, но сил не было. Лишь огромная дыра в груди не давала жить спокойно. Она ныла, болела и никак не хотела заживать. Казалось, что я навсегда останусь с этой болью.

Немного успокоившись, я прошептала:

— Она теперь всегда будет болеть… Я скоро сойду с ума.

— Это проходит. Уж поверь мне… — послышался тихий шепот мне в ответ. Я замерла, поняв кому принадлежит этот голос.

Я медленно отстранилась и взглянула на Глеба Викторовича.

— Простите… — опустив голову вниз, я прикрыла глаза.

— Посмотри на меня. — попросил он и когда я не ответила, поддел мой подбородок двумя пальцами. Наши взгляды встретились. — Я никогда не оставлю тебя. Я всегда буду рядом и не дам тебе сойти с ума.

— Никто не сможет помочь…

— Я сделаю всё, чтобы ты снова улыбалась. — наши лица были настолько близко, что у меня участилось дыхание. Мы смотрели друг на друга не моргая, боясь пошевелится.

Глеб Викторович медленно убрал руку от моего лица и перевел взгляд на ноутбук, лежащий на полу.

— Кто это? — спросил он, кивнув на фотографию беременной девушки.

— Видимо вторая жена. — усмехнулась я.

— Не понял.

— Ноутбук в вашем распоряжении, как и все остальные вещи вашего сына. Мне это не нужно. — я встала и вышла из комнаты. Думаю мужчина сам разберется и всё поймет.

Захар уже сидел за столом и что-то пытался сказать Лидии Ивановне. Увидев меня, он улыбнулся и крикнул:

— Мама. — на моих губах появилась нежная улыбка. От каждого слова, сказанного моим сыном, в груди щемило от нежности.

— Доброе утро, сладкий. — нянечка бросила на меня внимательный взгляд и грустно опустила глаза.

В этом доме все меня жалели, сочувствовали и старались не упоминать ничего об Илье. За это я была им благодарна.

Пока я кормила сына, на кухню вошел Глеб Викторович. Он был зол, но старался не показывать этого. Выпив стакан воды и внимательно меня рассмотрев, он так же молча вышел. Странный какой-то.

Вечером, когда я уложила сына спать и шла к себе, услышала женский голос на лестнице.

— Как это переехал сюда?

— Марин, я всё сказал. — послышался голос свекра.

— Она пол года справлялась без тебя, а тут вдруг помощь твоя понадобилась? — не унималась женщина.

— Это было моё решение, ясно? Я не обязан перед тобой отчитываться.

— Глеб, мы не чужие люди с тобой.

— Марин, я устал. Сегодня был тяжелый день, не докучай.

— Я соскучилась.

— Я нет. — рявкнул мужчина. — Сказал же, уезжай. Надо будет, я тебя наберу.