Грешный ангел
Шрифт:
Она была явно ошеломлена, щеки ее порозовели. Алекс остановился перед ней. Она в смущении рассматривала пуговицы на его жилете.
— Шекспир, — прошептал он, — написал эти строки о вас.
Она медленно подняла ресницы.
— Лживая лесть, ваша милость.
— Это не лесть, уверяю вас. Жаль, что этикет не позволяет нам открыто восхищаться прекрасным.
Румянец ее стал гуще, и она улыбнулась широкой улыбкой — впервые после приема у Грэнбери; у него перехватило дыхание. До боли захотелось прильнуть к этим полным розовым
— Вы, — прошептал он, — несравненная красавица. И эти слова, мадам, исходят из самой глубины моего сердца. Она поспешно отступила на шаг.
— Ваша милость, не надо так говорить, это нехорошо…
— Когда-то вы называли меня по имени. Произнесите же его, Лорен. — Он преодолел разделяющее их пространство и коснулся ее шеи в том месте, где она плавно переходила в плечо, ощутив шелковистость ее кожи. Ее глаза расширились. — Произнесите же мое имя, — повторил он, ласково взяв ее за плечо и привлекая к себе.
— А-алекс, — запинаясь, выговорила она. По спине его пробежал холодок. — Алекс, — повторила она едва слышно.
Когда его губы коснулись ее губ, она задрожала, и Алекса молнией пронзило желание. Господи, какая же она сладостная! Его руки гладили ее шею, а губы медленно и искусно преодолевали сопротивление ее губ. Захлестнутый волной наслаждения, он, весь пылая, прижал ее к своему возбужденному телу. И тут почувствовал, что она крепко обвила руками его шею, а ее губы робко раскрылись.
Господи помилуй, он весь был в огне. Язык его проскользнул внутрь ее нежного рта, и когда ее язык оказался между его губами, он содрогнулся, охваченный безумной страстью.
Видимо, она сделала что-то, отчего он еще сильнее сжал ее в объятиях. Его язык так неистово бился о ее язык, что прорвал оборону ее губ, и ей захотелось ответить так же неистово. Волосы, связанные на затылке простым узлом, рассыпались по плечам; Алекс сжал прядь в кулаке. Он целовал ее все настойчивее, его язык бился у нее во рту, отчего в Лорен проснулось желание. О, она хотела его, хотела так сильно, как никогда ничего не хотела. Особенно ее возбуждала выпуклость, которую она ощутила, прижавшись к нему животом. И когда рука его обхватила ее грудь, она задохнулась от страсти.
Происходящее ошеломило ее. В то же время ее не покидала тревога, и она внезапно отпрянула от него. Алекс медленно поднял голову, коснулся пальцами ее виска.
— Ангел, — прошептал он.
Его глаза блуждали по ее лицу. И вдруг Лорен поняла, что позволила поцеловать себя мужчине, помолвленному с другой, позволила ему пробудить в ней страстное желание. Какой ужас! Что она натворила!
— О Боже! — выдохнула она.
Она закрыла глаза, чтобы не видеть его красивого лица, но это не помогло. Он снова попытался ее обнять,
— Не надо, — быстро прошептал он. — Ничего не делайте, ничего не говорите, только позвольте мне вот так держать вас! — Он снова потянулся к ней.
Страх охватил Лорен. Желание ее возросло во сто крат.
— Нет, нет! Это безумие! Мы не можем так поступить!
— Лорен…
— Нет! — крикнула она.
Он бессильно опустил руки и не отрываясь смотрел на нее. Она едва держалась на ногах, глядя, как поднимается и опускается его грудь. Алекс прерывисто дышал, и, чтобы успокоиться, Лорен принялась считать эти вдохи и выдохи. Один, два, три, четыре… Страх сменило чувство унижения. Она, как уличная девка, с готовностью пошла навстречу его ухаживаниям. Гордость ее была совершенно уничтожена; Лорен отвернулась.
— Вы, наверное, считаете меня распутницей…
— Лорен! — резко сказал он и, схватив ее за плечи, повернул к себе. — Никогда так не говорите! Это я во всем виноват. — Он наклонил голову так, что их глаза оказались на одном уровне, и внимательно посмотрел на нее. — Но вы не можете отрицать, Лорен, что нас связывает какое-то очень сильное чувство.
Он говорил чрезвычайно серьезно, Лорен поверила, что его душа тоже в смятении, и медленно покачала головой:
— Этого я не отрицаю. Его глаза сверкнули огнем.
— Когда я вижу вас, когда вы рядом, я теряю себя. Я… — Он осекся. Потом выпрямился, глядя через ее плечо невидящими глазами. — Теряю себя, — тихо повторил он, обнимая ее.
Боже, она потеряла себя с тех пор, как он впервые появился в Роузвуде. Уже тогда она желала его всем сердцем. Смущение, страсть и горечь охватили ее. Она спрятала лицо у него на груди.
— Я тоже потеряла себя, — пробормотала она, не заметив, что высказала вслух свои мысли. — Но это плохо! Из этого ничего не выйдет.
Он напрягся, но в следующий момент его руки скользнули вдоль ее тела и упали словно свинцовые.
— Я понимаю, ангел. Этого не может быть, — устало прошептал он, — этого не может быть никогда.
В голосе его звучала такая безысходность, что сердце у нее упало. Он разжег в ней огонь, который не погасить до самой ее смерти. Она в этом уверена. Как это несправедливо! Она отвернулась, пытаясь сдержать слезы и с трудом стягивая на затылке волосы.
— Я… я хочу домой, — выдохнула она.
— Конечно. — Не поднимая глаз, он жестом указал на тропу.
Охваченная отчаянием, Лорен пошла вперед, торопясь к фаэтону, боясь оглянуться. В фаэтон она влезла без его помощи, опасаясь, что от его прикосновения в ней снова запылает адское пламя, и швырнула на сиденье шляпку. Он сел рядом с ней и молча тронул гнедого.
Они объехали парк в тягостном молчании, и она испытала облегчение, увидев лорда Уэстфолла, который дожидался их у входа. Он усмехался и, когда они остановились, похлопал кобылу по шее.