Грешный
Шрифт:
— Инглбрайт с вами? — наконец нарушил молчание Уоллингфорд.
Джейн подняла на него взгляд, сейчас она выглядела озадаченной.
— Нет.
— Я слышал, он обручился.
Щеки Джейн зарделись.
— О, — сказала она ровным голосом, — так и есть.
Сердце предательски сжалось в груди Мэтью. Прошло немало времени с момента его расставания с Джейн, но он все еще думал о ней как о своей женщине. Мысль о том, что возлюбленная больше не питает к нему былой страсти и даже обручилась с другим, рвала душу Уоллингфорда на куски.
— Ты счастлива, Джейн?
—
— Когда ты выходишь замуж за Инглбрайта? — еле выдавил он из себя.
— Ах, он женится не на мне, — объяснила Джейн с нервным смешком. — Его избранница — младшая дочь лорда Эскота. Это будет брак по любви.
Слабая вспышка надежды вновь возродила сердце Уоллингфорда к жизни.
— Я думал, что его любовь принадлежит другой.
— Какое–то время так и было, но я не смогла ответить на его чувство, — еле слышно сказала она. — Мое сердце было обручено с другим в порыве неистовой страсти.
Мэтью сделал шаг к ней:
— И ты все еще чувствуешь это, Джейн.
— Да.
— Моему сыну нужна мать.
Джейн взглянула ему в глаза. Мэтью подошел к ней ближе:
— А мне нужна моя любимая.
Джейн кивнула и улыбнулась сквозь слезы:
— Мне понадобился целый год, но я наконец–то поняла, что это значит — быть независимой женщиной.
— Да?
Их пальцы сначала чуть соприкоснулись, потом крепко переплелись.
— Это значит делать только то, что тебе по душе, и посылать к дьяволу все остальное, все, о чем твердят окружающие. Это значит верить в то, что достоинство женщины определяется поступками, которые она совершает, и любовью, которую она дарит, а не положением в обществе.
— Джейн, ты всегда была для меня достойной женщиной.
— Я приехала слишком поздно? — вскричала Джейн. Мэтью крепко сжал ее в своих объятиях:
— Я люблю тебя, Джейн. Я с таким нетерпением ждал, что ты все–таки вернешься ко мне!
— Мэтти, — прошептала Джейн, обнимая его, — я люблю тебя, и мое чувство стало только сильнее. Ты нужен мне. Очень.
— Я знал, что мне не придется ждать тебя вечно, Джейн!
— Пойдем? — Мэтью остановился на пороге дома. Джейн кивнула, взяла руку любимого и прижалась губами к его пальцам:
— Да.
Открыв дверь, Мэтью проводил ее вперед, мягко придержав за спину. Джейн чувствовала, как дрожат его пальцы, она почти физически ощущала испепеляющую страсть, которую возлюбленный так умело скрывал во время разговора в саду.
Неожиданно Мэтью подхватил Джейн и, прижав к груди, бросился с ней в комнату, где они занимались любовью много–много дней назад.
— Я изголодался по тебе, Джейн!
Признание слетело с уст Мэтью, когда он положил любимую на постель и устроился с ней рядом. Его сильные руки дрожали, с трудом справляясь с пуговицами на ее платье.
— Я так много ночей мечтал об этом, о том, что ты вернешься! Я придумал так много сценариев твоего возвращения, Джейн!
Любимая прижалась к Мэтью губами, а он, ответив на поцелуй, заглянул ей в глаза:
— Я каждый день молился, чтобы ты вернулась.
—
— Я хочу так много! Будущего с тобой, своего ребенка, растущего внутри тебя. Я хочу говорить с тобой, наслаждаясь теплом от камина, рисуя тебя. Хочу просыпаться рядом с тобой и чувствовать, что ты рядом, в темноте ночи. Но прямо сейчас, Джейн, я хочу тебя, твою душу и тело. Мне нужно… мне нужно быть в тебе, так глубоко, чтобы больше не ощущать нашей разлуки!
Мэтью неистово прильнул к губам возлюбленной, словно боясь, что она вновь уедет. Он настойчиво освобождал Джейн от одежды, рвал, тянул, пока она не оказалась под ним полностью обнаженной. Мэтью прерывисто, тяжело дышал, осыпая Джейн поцелуями, гладя ее нежную кожу. Джентльмен, который беседовал с мисс Рэнкин в саду, исчез, и на его месте возник этот необузданный великан, который и не думал сдерживать свои страстные порывы.
Влюбленные вместе перекатились по постели, и Джейн оказалась сверху, растянувшись над Мэтью. Она чувствовала, как на мгновение напряглось все тело этого порочного гиганта, и он горячо зашептал ее имя. Растрепав ярко–рыжие волосы, Мэтью позволил им упасть на плечи Джейн и невольно залюбовался этими мягкими волнами.
— Красавица Джейн! — зашептал он, кончиком пальца проводя по пухлому рту, задерживаясь на шраме на верхней губе. Рука Мэтью коснулась очков, и Джейн потянулась, чтобы снять их, но любимый остановил ее, пристально взглянув в глаза. — Оставь их. Я могу прекрасно рассмотреть тебя под очками, и то, что я вижу, просто потрясающе!
Джейн прикусила губу, пытаясь остановить слезы, которые уже жгли глаза. Нет, она не заплакала, хотя сердце разрывалось от эмоций — наслаждения и радости. Она повернулась, чтобы поцеловать Мэтью — его шею, его плечи. Джейн коснулась рубашки любимого, и он снял ее через голову, обнажив свои мощные торс и руки.
Ах, как Джейн хотела, чтобы эти руки крепче держали ее! Хотела ощутить тепло его плоти, вкус его кожи на своем языке… Наклонившись, Джейн поцеловала грудь Мэтью, его татуировку. Неожиданно она замерла, вопросительно глядя на любимого.
— Это мой подарок тебе, Джейн.
Она провела пальчиком по контурам новой татуировки, изображавшей цветок, которую Мэтью разместил рядом с арабским символом мира.
— Покой и Джейн, — произнес он, запуская пальцы в ярко–рыжие волосы. — Это синонимы. Они важны для меня так же, как воздух и вода.
Мэтью сжал лицо любимой в ладонях, и слезы, которые она уже не в силах была сдерживать, просочились сквозь его пальцы.
— Одно без другого существовать не может. Уоллингфорд вновь поймал губы Джейн и припал к ним со всем вожделением, которое только усилилось за время их разлуки. Руки возлюбленной дотронулись до цепочки на шее графа, ее пальцы скользнули ниже и увидели кулон с портретом. Тело Мэтью носило все следы присутствия Джейн — татуировку и портрет, и все это было его подарками единственной и желанной. У Джейн не было ничего, что она могла бы отдать в ответ, кроме того, что таилось в ее душе и теле.