Грезы любви
Шрифт:
– Капитан Маклейн, как мило с вашей стороны нанести нам визит! – радостно воскликнула Джейн. В попытке оттеснить Рори от его спутницы и усадить рядом с собой на диван она совсем забыла о том, чтобы представить Элисон вновь прибывшим.
Поскольку чайный поднос определял место хозяйки, а других диванов в комнате не было, Маргарет неохотно уступила своего кавалера и села в кресло по соседству с Элисон. Рори, несмотря на настойчивость Джейн, остался стоять. Его взгляд не отрывался от лица Элисон, пока продолжался обмен любезностями, но когда Джейн попыталась представить ему свою гостью, он небрежно отмахнулся.
– Мы
Подтекст, прозвучавший в его словах, и демонстративное использование ее уменьшительного имени не прошли незамеченными для обеих девушек; они выглядели слегка ошарашенными и чрезвычайно заинтересованными. Элисон с невозмутимым видом сделала глоток чаю, прежде чем ответить:
– О да, я прибыла на корабле капитана. Мы старые друзья. Рори, сядь, пожалуйста, пока у мисс Латимер не онемела шея.
Это практичное замечание лишило его слова двусмысленного звучания, и Маргарет с Джейн с явным облегчением переглянулись.
Элисон выглядела слишком красивой, чтобы придушить ее на месте. Проклятье, ему даже не удалось смутить ее. Впрочем, если ему и приходилось видеть Элисон растерянной, то только в тех случаях, когда она полагала, что ее никто не видит. Вспомнив, как она бранила его, угрожая, что последует за ним в ад, если он умрет, Рори пристальнее вгляделся в ее спокойное лицо. Она задолжала ему объяснение, и он получит его, даже если придется вытаскивать из нее слова клещами. А пока ему достаточно того, что можно смотреть на нее.
Элисон ощущала его взгляд как нечто осязаемое. Вот он прошелся по ее волосам, погладил шею, коснулся груди. Никогда в жизни она не чувствовала себя так неловко и с трудом удерживалась, чтобы не ерзать в своем кресле. Она вежливо отвечала на вопросы, не сознавая, что говорит. Она пила чай и угощалась сандвичами, не замечая, что ест. И тем более не замечала, что взгляды их собеседниц становятся все более любопытными.
Рори первым обратил внимание на резкие реплики Джейн. Во время предыдущих визитов она посмеивалась над его внешним видом, но его мысли всегда были заняты делами, а не окружавшими его женщинами. Элисон удалось отвлечь его от дел, но это не значит, что ему нечем заняться. И если язвительные замечания Джейн предназначены ему, следует положить им конец. Рори не испытывал особой симпатии к злоязыким девицам.
Сняв шляпу, он отвесил хозяйке галантный поклон.
– Надеюсь, милые дамы, вы простите меня за поспешный уход. Я так счастлив оказаться в вашем прелестном обществе после стольких недель, проведенных в море, что совершенно забыл о делах. Мой корабль еще несколько дней пробудет в порту. Могу ли я надеяться, что вы и ваши родители соблаговолите отужинать со мной в гостинице, где я остановился?
Заметив кислую гримасу Элисон по поводу его любезного приглашения, Рори с трудом сдержал веселье. Похоже, она ни на секунду не поверила ему, и правильно сделала. Он жил на корабле, как и полагалось морскому волку, и не сомневался, что гордые родители этих юных созданий никогда не снизойдут до того, чтобы посетить припортовую таверну.
– Ах, капитан Маклейн, я уверена, моя матушка будет очень рада, если вы придете к нам обедать сегодня вечером. Заодно вы сможете поговорить с моим отцом насчет вашей вечеринки. – Джейн встала и дерзко положила руку на локоть Рори,
– Как я могу отказаться от столь лестного приглашения?
Добившись своего и догадываясь, что Элисон – по тому, как она сердито втянула в грудь воздух, – видит его насквозь, Рори поклонился и вышел.
Элисон с напускным равнодушием ответила на нетерпеливые вопросы Джейн и Маргарет и, сославшись на головную боль, удалилась в свою комнату. Латимеры любезно предложили ей пожить в их доме в ожидании известий от мистера Фарнли, но едва ли они будут так же любезны, если Рори сообщит им некоторые детали их путешествия. Элисон воспользовалась выдумкой Рори, будто ее горничная умерла по пути из Англии, добавив, что ей пришлось бежать от похитителей в том, что было на ней надето, но даже это вполне правдоподобное объяснение ставило ее репутацию под вопрос. Нетрудно представить, в каком положении она окажется, если Рори опровергнет ее слова.
Охваченная бурей эмоций, Элисон расхаживала взад-вперед по своей комнате. Выходит, Рори знал, что она здесь. Он даже не удивился, когда увидел ее. Ясно, что он сердится, и у него есть на это полное право. Но как объяснить ему, почему ей пришлось сбежать?
Нет, она не может. Нельзя же в самом деле посмотреть Маклейну в глаза и заявить: «У меня есть все основания думать, что ты лишишь меня невинности». Это было бы не только прямым оскорблением, но и чистым безумием. Надо быть сумасшедшей, чтобы даже подумать о таком. Если верить всем ее кошмарам, то придется поверить и тому, что призрак ее отца гуляет по белу свету. Она видела его так же четко, как Рори.
Можно, конечно, снова убежать, только что это даст? Если Рори погубит ее репутацию, ей в любом случае придется переехать из этого дома, но она должна оставаться в городе, пока не придет ответ от мистера Фарнли. Чарлстон не настолько велик, чтобы в нем затеряться.
Ах, что толку напрасно волноваться? Нужно подождать хотя бы до вечера и посмотреть, как будут развиваться события. Может, то изысканное создание, которое Рори привел с собой, настолько займет его внимание, что он забудет о ней. Похоже, и Джейн, и Маргарет очарованы бравым капитаном. При этой мысли сердце Элисон болезненно екнуло. Определенно у нее начинается головная боль!
К вечеру ее настроение ничуть не улучшилось. Пока портниха делала последние стежки, подшивая подол платья из голубой тафты, Элисон мрачно изучала искусственные розы, приколотые к корсажу. Ей не нравился весь ансамбль, но менять что-либо было слишком поздно. Хотя сочетание розового с голубым соответствовало последней лондонской моде, сегодня она предпочла бы что-нибудь красное. Ярко-красное с немыслимо глубоким декольте. Чтобы у Рори было над чем подумать, прежде чем расточать комплименты Джейн.
Подобное буйство эмоций не устраивало Элисон. Она прожила свою короткую жизнь словно в ватном коконе, защищенная любовью дедушки. И теперь тосковала по тому уютному и безопасному мирку. Эмоции, бурлившие в ней теперь, были слишком тревожащими и мучительными, чтобы выносить их в течение длительного времени. Если бы Рори уехал, она смогла бы вернуться к своему обычному состоянию; Даже Алан никогда не вызывал в ней более сильных чувств, чем счастливая безмятежность. Она отдала бы все, лишь бы вернуть себе душевный покой.