Грезящий город
Шрифт:
Скрюченный, который обучал Элрика искусству фехтования и стрельбы из лука, знал о том, что здесь находится стражник, и приготовился к этому. Он заранее спрятал лук за колонной. Безмолвно взяв лук, он согнул его о колено и надел тетиву. Вставив стрелу, он прицелился в правый глаз лучника и выстрелил в тот момент, когда лучник повернулся к нему лицом. Стрела не попала в цель - она ударилась в латный воротник и, не причинив воину вреда, упала на выстланный тростником пол.
И тут в дело незамедлительно вступил Элрик. Он прыгнул, выставив перед собой рунный меч, неземная сила тут же хлынула
Евнух лишь мельком увидел лицо своего противника за черным неугомонным мечом, который казался таким легким и в два раза превосходил длиной его собственный короткий клинок. Мысли евнуха метались, он пытался сообразить, с кем имеет дело, и ему даже показалось, что он узнал это лицо. Но тут алый всплеск застил ему глаза, его лицо словно обожгло, и он с философской обреченностью (ведь евнухам свойствен определенный фатализм) понял, что умирает.
Элрик встал над распростертым телом евнуха, извлек меч из черепа и отер его от крови и мозгов о плащ поверженного противника. Скрюченный благоразумно исчез. Элрик слышал стук сандалий по лестничным ступеням. Он толкнул дверь и вошел в комнату, освещенную двумя свечами, стоящими по обе стороны широкой, богато убранной кровати. Он подошел к кровати и посмотрел на лежащую на ней черноволосую девушку.
Губы Элрика скривились, его необычные, малинового цвета глаза наполнились слезами. Его пробрала дрожь; он вложил в ножны меч, повернулся к двери и закрыл ее щеколдой, потом вернулся к ложу и встал на колени перед спящей девушкой. Она была похожа на Элрика, но ее такие же, как у него, тонкие черты обладали к тому же некой изысканной красотой. Ее сон был вызван не естественной усталостью, а злобным колдовством собственного брата, и дыхание ее было поверхностным.
Элрик нежно взял тонкую руку девушки в свою, приложил к губам и поцеловал.
– Симорил, - произнес он, и в этом имени прозвучала мучительная тоска.
– Симорил, проснись.
Девушка не шевельнулась, ее дыхание было по-прежнему поверхностным, а глаза оставались закрытыми. Гримаса отчаяния исказила белое лицо Элрика, его малиновые глаза пылали, а тело сотрясалось в ужасном и непреодолимом гневе. Он сжал руку девушки - вялую и безжизненную, как у мертвеца; он сжимал ее все сильнее, но потом разжал хватку, опасаясь, что может сломать хрупкие пальцы.
Потом он услышал крики воина и удары в дверь.
Элрик вернул руку на грудь девушки и поднялся на ноги. Он недоумевающим взглядом посмотрел на дверь.
Крик воина
– Что тут происходит? Неужели кто-то пытался пробраться в комнату моей спящей сестры?
– Йиркун, адское отродье, - прошептал Элрик. Вслед за сбивчивым бормотанием воина послышался громкий голос Йиркуна, прокричавшего сквозь закрытую дверь:
– Кто бы ты ни был, когда тебя схватят, ты будешь уничтожен тысячу раз. Тебе некуда бежать. Если ты причинишь хоть малейший вред моей милой сестре, то ты не умрешь никогда, это я тебе обещаю. Но ты будешь вечно молить богов о собственной смерти!
– Йиркун, ты жалкий хвастун! Как ты можешь угрожать тому, кто равен тебе в темных искусствах?! Это говорю я, Элрик, твой законный повелитель. Возвращайся в свою крысиную нору, пока я не вызвал все злые силы над землей, на земле и под землей, чтобы уничтожить тебя!
Йиркун неуверенно рассмеялся.
– Значит, ты вернулся, чтобы еще раз попытаться разбудить мою сестру. Любая такая попытка не только убьет ее, а отправит ее душу в самые пучины ада, где ты сможешь легко к ней присоединиться.
– Клянусь шестью зверями Арнары, это ты скоро будешь умирать тысячью смертей.
– Ну, хватит этой болтовни, - повысил голос Йиркун.
– Воины, я приказываю выломать дверь и взять этого предателя живым. Есть две вещи, Элрик, которыми ты больше никогда не будешь владеть, - любовью моей сестры и Рубиновым троном. Можешь как угодно распорядиться тем немногим временем, что тебе осталось, потому что скоро ты будешь пресмыкаться передо мной и молить, чтобы я освободил тебя от агонии твоей души.
Элрик пропустил мимо ушей угрозы Йиркуна - он смотрел на узкое окно комнаты. Через него едва могло протиснуться человеческое тело. Он наклонился и поцеловал Симорил в губы, потом подошел к двери и бесшумно отодвинул щеколду.
Послышался грохот - воин всем телом навалился на дверь. Дверь распахнулась, человек ввалился в комнату и распростерся на полу лицом вниз. Элрик вытащил меч, поднял его повыше и отсек воину голову, которая покатилась по полу. И тогда Элрик громко закричал низким с переливами голосом:
– Лриох! Лриох! Я даю тебе кровь и души, только помоги мне теперь! Я отдаю тебе эту душу, о могущественнейший из Герцогов Ада - помоги же своему слуге, Элрику из Мелнибонэ!
Трое воинов ввалились в комнату. Элрик снес полголовы одному, тот издал страшный крик.
– Ариох, Владыка Тьмы, я даю тебе кровь и души, помоги мне, король зла!
В дальнем углу темной комнаты начал медленно формироваться черный туман, однако воины наступали, и Элрику с трудом удавалось сдерживать их.
Он без конца выкрикивал имя Ариоха, Владыки Высшего Ада, делая это чуть ли не бессознательно, отбиваясь от превосходящего числа воинов. За ними бесился Йиркун, с пеной у рта приказывая своим людям взять Элрика живым. Это давало Элрику небольшое преимущество. Рунный меч сверкал странным черным светом, и его леденящий душу вой терзал уши тех, кто слышал его. Еще два тела упали на застеленный ковром пол, и их кровь впиталась в роскошную ткань ковра.
– Кровь и души для моего повелителя Ариоха!