Грим

Рerson

Они пили кофе молча. Малфой смотрел на звезды, размышляя о словах Грейнджер. Восхищаться красотой мира вполне в ее духе.

И в его.

Наслаждаться каждым мигом своего существования, пытаться запомнить этот мир. Память — единственное, что у него останется там. Хотя он не знает этого, но надеется.

Его время летит слишком быстро. И он все чаще проводит его в обществе Грейнджер.

Есть ли здесь скрытая причина? Да какая к черту разница? Ему все равно. Нет времени думать, анализировать, понимать что-то. Только жить.

— Грим,

я почти две недели сижу взаперти и не выхожу на улицу, как рекомендовал мистер Добсон. Я так скоро с ума сойду. Мои легкие требуют чистый свежий воздух. — Гермиона замерла, не решаясь продолжить. — Может, прогуляемся?

Драко беззвучно рассмеялся. Храброй гриффиндорке понадобилось немало усилий, чтобы решиться пригласить «страшного и ужасного» Грима на прогулку. Он чувствовал исходящие от нее волны смущения и неуверенности.

— Возьми мантию.

Он не видел, но скорее почувствовал, что Гермиона улыбается. Она быстро схватила мантию со стула, надела ее и с готовностью протянула Гриму руку. Драко крепко сжал ее ладонь и трансгрессировал.

Они оказались на крыше одного из небоскребов.

— Отсюда открывается отличный вид на ночной Лондон.

Ночной город раскинулся внизу подобно огромному живому существу, сотканному из тысячи разноцветных огоньков. Ярко освещенный Тауэрский мост, ровная блестящая гладь Темзы, темно-золотистые росчерки магистралей, бесчисленные огоньки освещенных квартир, офисов, магазинов и ночных клубов.

Гермиона молчала, не в силах оторвать взгляда от великолепной картины.

Восхищение.

То же чувство охватило Драко, когда он впервые побывал здесь. Это было так давно, когда проигранный матч казался самой страшной вещью в мире.

Начался снег. Белые хлопья кружились в воздухе и медленно оседали на крышу. Драко поднял лицо к небу. Снег ложился на его лицо, оставляя на щеках влажные полоски.

Внезапно возникшая мысль пронзила Драко. Захотелось кричать громко, неистово, с надрывом, лишь бы выплеснуть скопившуюся боль.

— О чем ты думаешь, Грим?

— Как же хочется жить…

Гермиона с тревогой и недоумением посмотрела на него.

— Но ты ведь и так живой, твое сердце бьется.

Она положила ладонь на его грудь, затем переместила руку к шее и спустя несколько секунд резко отдернула ее.

— Не понимаю.

— Я мертвый. Всего лишь труп, — на лице Малфоя появилась злая, искаженная болью улыбка.

Ее Непонимание и страх…

Его отчаяние и боль…

Гермиона порывисто обняла Грима, уткнулась лицом в его грудь, глотая подступающие к горлу слезы.

*

Гермиона застегнула молнию на сумке и устало опустилась в кресло. Вещи, наконец, были собраны. Сегодня она возвращалась в Хогвартс. Гарри и Рон в письмах заверили, что встретят ее в Хогсмиде, так как им просто не терпится увидеть подругу. И лишние полчаса, за которые карета доедет до ворот школы, они просто не выдержат.

Милые

мальчишки… Как же она любила их, и как ей не хотелось лгать им.

Гермиона закрыла глаза и тяжело вздохнула. Шрамы исчезли с ее лица, она полностью выздоровела, прекрасно себя чувствовала, возвращалась к друзьям, по которым сильно соскучилась. Тогда откуда непонятная грусть в душе и нежелание покидать маленькую уютную квартиру, на две недели ставшую ее домом?

Я мертвый. Всего лишь труп.

Слова Грима назойливо вертелись в голове, не давали покоя, откровенно пугали.

Его сердце не билось. Как такое вообще может быть? Существуют же какие-то законы физиологии, биологии… Существуют.

Но в случае с Гримом не действуют никакие законы: ни человеческой жизни, ни магии.

— Здравствуй, Грим, — произнесла Гермиона, не открывая глаза.

Она знала, что он здесь. Просто чувствовала. Дуновение ветра, шорох мантии, приветствие Грима — так привычно за две недели.

— Собралась?

— Угу, — Гермиона открыла глаза. Грим сидел в кресле напротив нее, сжимая зеленую папку в руке. — Что это?

— Информация о семье Марлок.

— Нашел что-нибудь полезное?

— Мне не давали покоя слова лже-Катарины, о которых ты мне рассказала. Настоящая Катарина не состояла в Ордене. Значит, ее мать передала свои знания кому-то другому. Раскрыть тайну она могла лишь члену своей семьи, сестре, тете, племяннице, но обязательно вейле. Но в соответствии со сведениями, полученными мною из надежных источников, семья отвернулась от Анжелины сразу после того, как Катарину посадили в Нурменгард. Отвернулись все кроме родного сына — брата-близнеца опозорившей весь род Катарины. Он, как бы выразиться, вейл. Специально уточнил у специалистов, если у него родится дочь, она будет вейлой. То есть, по сути Анжелина все сделала верно.

Я уверен, что Кристиан Марлок числится членом Ордена.

— И ты собираешься встретиться с ним? — уточнила Гермиона.

— Собираюсь. Но дело в том, что Кристиан пропал три месяца назад. Он работал журналистом в газете «Мистерия» и проводил исследования в области проклятых магловских городов для очередного выпуска. Вместе с друзьями он отправился в один из таких городов на Оркнейских островах.

— Их искали?

— Поисковая группа также пропала. Но я собираюсь найти Кристиана Марлока, потому что других зацепок об Ордене у меня нет и вряд ли появятся.

Я думал рассказать тебе об этом раньше, но ты захотела «пожить спокойно», и я молчал. Хотя твоя помощь и знания магловского мира мне бы пригодились, — как бы между прочим добавил Грим.

Гермиона внимательно посмотрела на него. Если она сейчас откажется, в ее жизни больше никогда не будет демонов, загадочных смертей, погоней за мифическим Орденом, взрывов полубезумных вейл, Грима.

Он уйдет, приняв ее желание, и никогда не вернется.

Жизнь без ночных встреч на Астрономической башне, философских разговоров, удивительных прогулок по всему миру.