Грим
Шрифт:
— Два дня назад я получил его письмо вместе с раненой совой. И мне, дипломированному целителю, пришлось лечить птицу.
— Не горячись. Лучше отнесись как к необычному опыту, — примирительно попросил Драко, с удовольствием поглощая горячий луковый суп. Только сейчас он осознал, насколько был голоден. — А как же твоя работа?
— Чтобы не вызывать подозрений, я все пять дней, что ты пролежал здесь без сознания, работал в больнице. Каждые полчаса трансгрессировал из Мунго, проверял твое состояние и возвращался обратно. Несколько раз
Рэй действительно выглядел уставшим. Лицо покрывала трехдневная щетина, глаза покраснели, халат был сильно измят, и на манжете правого рукава виднелись засохшие пятна от горчицы.
— Сейчас я дам тебе лекарство. Ты уснешь, а когда проснешься, то сможешь объяснить другие волнующие меня вопросы.
— Но я устал спать, Рэй, — запротестовал Драко.
— Ты хочешь быстрее выздороветь? Если да, то слушайся своего врача и не смей ему перечить, — серьезно пояснил целитель. Он вытащил из кармана маленькую бутылочку, поболтал ее и протянул Малфою.
Жидкость на вкус была чуть солоноватой.
«Как слезы», — промелькнула неожиданная мысль, но Малфой уже не помнил, откуда знает вкус слез. Нестерпимо хотелось закрыть глаза, спастись от света, режущего глаза. Последним, что разглядел Драко, была сгорбившаяся фигура Рэя возле окна.
Ночной кошмар продолжился с момента, на котором завершился в последний раз. Перед глазами Драко возник перекресток, мужчина, закутанный в окровавленный плащ. Языки пламени взметнулись снопом искр в бархотно-черное небо и погасли при ее появлении.
— Зачем ты вызвал меня, Грим Камбан? Твое время еще не настало, я не забираю раньше назначенного срока.
— Не забирай душу моего брата.
— Ты, ничтожный человечишка, пытаешься отдавать приказы мне? — от ее хриплого смеха земля покрылась инеем.
— Мое заклинание сковало тебя, и ты не сможешь выйти за пределы пентаграммы.
— Глупец, ни одно заклинание не в силах сдержать меня на долгое время. Мое возмездие будет страшным, Грим.
— Я исполню все, стану верным слугой, нет, рабом. Лишь оставь его в живых. Моя мать и Халлотта не вынесут его смерти.
— Ах, Халлотта — твоя возлюбленная и жена старшего брата. От ее слез и слез матери кровоточит глупое сердце Грима Камбана. Любовь — могучая сила, но опасная, иногда жестокая. Даже я не всегда властна над ней.
Твой брат — жестокий убийца, вор. И ты любишь его? Или счастье Халлотты дороже жизней тех, кто умер из-за его жажды власти и трусости? Его расколотая душа не представляет ценности, а ты хочешь, чтобы она продолжала гнить в мире живых.
— Я хочу, чтобы он жил.
— На что же ты готов ради старшего брата?
Грим Камбан молчал.
— Боишься — не говори, но если сказал — не бойся.
— На все.
Взметнулся хладный ветер и пригнул Грима к земле, как хилое деревце
— Отныне и до конца твоих дней ты будешь верно служить мне. Я наделю тебя силой, способностью проникать в потусторонние миры. Эта мантия впитала твою кровь. Отныне она будет скрывать истинный лик моего слуги, — взметнувшийся порыв ветра опустил капюшон, скрыв бледное лицо Грима Камбана. — Ты будешь убивать таких, как твой старший брат, всю свою долгую, уж об этом я позабочусь, жизнь. Ибо не сможешь существовать рядом с ними, дышать одним воздухом, а увидев однажды, не найдешь покоя, не упокоив их.
А если попытаешься укротить себе век, то я буду возвращать тебя в мир живых, прогнав по всем кругам ада. Но прежде чем я приду забрать твою душу, ты передашь дар следующему. Тому, в ком тьма не погасила света, а свет не рассеял тьму.
Отрекись от семьи, от себя, оставь лишь имя, которое ты передашь последователям.
Грим. Грим. Грим. Звук имени нарастал, многократно отражаясь от содрогнувшейся земли и задымленного воздуха.
Имя еще звучало в ушах, когда Драко открыл глаза. Открывшееся знание тяжким бременем легло на душу. Вечный слуга смерти получил проклятие из-за любви. Проклятие, которое ныне нес на своих плечах Малфой.
Он закрыл глаза и злобно прошептал:
— Проклятая любовь!
— Что-что? Повтори, я не услышал, — в дверном проеме появился Рэй.
— Сегодня ты позволишь мне встать или снова опоишь снотворным?
— Позволю составить мне компанию за ужином, но не встать.
Ужин оказался для Драко не очень приятным, так как его еда оказалось типично безвкусной, как в любой больнице. Рэй же нахваливал кулинарные способности своего домовика. После целитель устроился в мягком белом кресле с бокалом белого вина.
— Ты хочешь заморить меня, — недовольно пробурчал Драко, глядя на свой стакан с молоком.
— После того, как я всю неделю боролся за твою жизнь? Я похож на сумасшедшего? — притворно возмутился Рэй и сделал глоток. — Прекрасное вино. Между прочим, подарок одного из пациентов.
— Между прочим, мой отец тебе виллу подарил, — подражая его голосу, напомнил Малфой. — Ты связывался с ним?
— Нет, тот раз был последним, — покачал головой Рэй. — Твое состояние я оцениваю как удовлетворительное, поэтому решусь задать мучающий меня вопрос, — он запнулся и долго молчал, прежде чем продолжить.
За окном скрипнула ветка, испуганно заухала сова.
— Твое сердце не бьется. Тебя убили, я зафиксировал смерть: налицо все стандартные признаки. Я видел твой труп, понимаешь? Но сейчас ты сидишь передо мной, пьешь молоко, которое терпеть не можешь. Что ты с собой сделал, Драко? Продал душу дьяволу? — последнее предположение Рэй попытался произнести в шутливой форме, но все равно получилось серьезно.
Драко мелками глотками осушил стакан с молоком, ощутив на краткий миг слабую нить эмоций своего друга.