Грим

Рerson

Она, копошась в своем рюкзаке, весело хмыкнула и соизволила объяснить:

— Татуировка. Последователям Мастера ставят татуировку, — Гермиона подняла волосы, собранные в хвост так, чтобы обнажить заднюю часть шеи. — Она защищает от эмпатии. А приближенным ставят еще одну на спине, напротив сердца — защита от одержимости демонической сущностью.

— У тебя и такая есть?

— Есть, — Гермиона взвалила на плечи рюкзак. — Повторим эксперимент с фотографией.

Драко взглянул на снимок в ее руке и узнал единственное их совместное фото, сделанное

на праздновании тридцать первого дня рождения Рэя. Тогда они решили выбраться из их тайного логова и посетили не самый известный в Ирландии, но уютный магический паб «Голова вепря». Много ели, пили, веселились и единственный раз за многие месяцы разрешили себе наслаждаться жизнью. Штатный фотограф в пабе сделал несколько фотографий их компании и отдельно Драко с Гермионой по просьбе Рэя.

Очнувшись от собственных воспоминаний, Малфой снова взглянул на фотографию. Изображение больше не двигалось: люди на фотографии застыли, глядя друг на друга. Гермиона — весело и смущенно, а он сам — недоверчиво, будто не веря в собственное счастье.

— Я не знаю, что ждет нас там: инферналы или что похуже. У Кристиана был тот же набор: продукты, аптечка, оружие, огнемет. И он был опытнее. Но мы с тобой вдвоем чертовски удачливы.

— Поэтому ты рассказала о моем отце, чтобы я пошел за тобой.

— Ох, ты что, обижен? Меня попросил Мастер, — объяснила Гермиона как что-то само собой разумеющееся.

— А Кристиана он не боялся отправлять? Ценный носитель сердца для рокового ритуала.

— Его сердце не обязательно — Рэй нас дезинформировал. Главное — сосуд силы, а его он оставил перед походом в Тарбет. И вообще, хватит разговоров, я не собираюсь дальше оттягивать поход. Возьми меня за руку, я не уверена, что нас не раскинет в разные концы города, если мы войдем по отдельности.

— Как скажешь.

Рука об руку они пересекли черту и перешли из пасмурного майского дня в солнечный осенний день. Они стояли на опушке леса. Под ногами шелестел ковер из опавших листьев: ярких багряных, рыжих, желтовато-коричневых с подгнившими пятнами. Ветер игрался с листьями, подбрасывая их несколько сразу, либо нещадно гоняя один листок по всему обозримому пространству, а затем коснулся шершавым прохладным дыханием лиц незваных посетителей.

— Удивительно, — выдохнула Гермиона. — Здесь собственные законы времени и природы! Уникальное место, его бы тщательно исследовать.

— Узнаю прежнюю Грейнджер, — с интересом оглядываясь, заметил Малфой. — Исследовать, изучать, зубрить тонны теоретического материала. Идем. Но прежде открой мне великую тайну, где именно Марсела завещала найти Ключ?

— Мастер не велел рассказывать тебе до входа в Тарбет. Опасался утечки информации, — ощупывая листья под ногами, пробормотала Гермиона. — В северной части города находится кромлех. Он — средоточие силы и временное обиталище Ключа.

В ответ на ее слова начало стремительно темнеть, чернота заполняла голубое небо, будто отравляя его своей тьмой. Прошла минута, и на ночной небосклон взошло две луны. Взметнулся ветер,

и ковер из подгнивших листьев сменился широкой тропой, посыпанной мелкими камнями, в свете двух лун кажущимися серебристыми, и ведущей в глубину леса.

— Чертовщина какая-то, — одновременно испуганно и восхищенно произнесла Гермиона. — Идем!

Камешки потрескивали под подошвами башмаков, пока они шли по тропе. Драко присмотрелся к ним, затем остановился и наклонился.

— Мерлинова борода, — тихо выдохнул он. — Это не камни, а осколки человеческих костей!

Слова, сорвавшиеся с его губ, прозвучали ужасающе громко в наступившей тишине. Эхо разнесло их в глубину леса, искажая голос Малфоя от противно тонкой звонкости до грубого режущего слух рычания.

В глазах Гермионы плескался испуг, но она твердо взяла Драко за руку и жестом указала, что надо продолжать путь. Ее ладонь была холодна и мелко дрожала, и Малфою стало чуточку легче от того, что не одному ему стало страшно.

Деревья в лесу изменились. Изломанные и искривленные, с черной корой, они достигали шестидесяти футов в высоту. Вместо листьев на них были толстые шипы, на концах которых выступали капли блестящей смолы. Драко случайно оступился и сошёл с тропы, и дерево, росшее у края, словно ожило. Одна из ветвей, стремительно удлинившись, метнулась к Драко. Он успел отшатнуться, но шип вскользь коснулся его и разодрал рукав кожаной куртки.

— Ты не поранился? На шипах мог быть яд.

— Нет. Но надо быть осторожнее и не сходить с тропы. Будем идти друг за другом. Я впереди.

Малфой давно потерял счет времени. Но тропа не заканчивалась, тускло блестя серебристой лентой. Лес становился гуще и темнее, деревья — выше. Их спутанные ветви начали закрывать небо, лунные лучи слабо проникали сквозь них. Гермиона достала фонарь, но его слабый свет не рассеивал сгустившуюся тьму. Наконец, пришел момент, когда ветви полностью загородили свет. Тропа на миг блеснула и погасла.

В наступившей тишине четко слышалось их дыхание, а потом появились новые звуки: будто трескалась земля.

— Огнемет! — закричала Гермиона.

Пламя ручного огнемета взметнулось оранжевой струей, поражая первого инфернала. Мертвая плоть чернела и трескалась, соприкасаясь с очищающим огнем. Из-под земли появлялись новые и новые трупы, ползущие к живым людям. Мертвецов было слишком много. Запалов двух огнеметов не хватило, и, когда, чихнув дымом, погас последний, Драко повалил Гермиону на землю, закрывая ее своим телом.

Он чувствовал, как холодные липкие руки рвут его тело. Трупный смрад забил нос, и Малфой отключился.

Открыв глаза, он снова оказался на опушке леса. Один.

Мир вокруг стал черно-белым. Некогда желто-багряный ковер листьев под ногами разнился оттенками серого. Небо было маслянисто-черным, а две луны и звезды настолько ослепительно-белыми, что их сияние резало глаза.

«Искатель ключа!» — раздался бесплотный голос в голове Драко.

— Кто вы? — выкрикнул Малфой в черно-белый мир.