Гримуар лиходеев
Шрифт:
Верховный цыкнул, чем невольно привлёк к себе внимание одного из приближённых чемпионов.
– Кто-то вызвал вашу немилость, Дор Моам Баал?
– И да и нет, – ответил тот.
Не услышав приказа разобраться с кем-то, чемпион отстал и снова уставился на бой, подходящий к концу. Истекающий кровью противник фанатика тяжело дышал. Его безумный взгляд источал осязаемый страх, вызывая в толпе смешанные чувства жалости и возбуждения.
Как и было задумано изначально, местным отбросам общества полагалось поскорее расстаться с деньгами возле окошек тотализатора перед началом боя, а после этого сидеть прямо на бетонных холодных ступеньках, дожидаясь
Предсмертный всхлип побеждённого заставил толпу умолкнуть, чтобы в мельчайших подробностях запомнить, каково это – умирать. Каково терять всякое желание жить, каково убивать. Многие из благополучных зрителей, сидящих на взятых в аренду подушках, медленно закрыли глаза, желая почувствовать колебания энергетического фона, означающие исход души и освобождение нового, не обременённого телом источника сил. Перед тем как человеческая энергия полностью рассредоточится по окружающей среде и растворится в пространстве, пройдут доли секунды, позволяющие осуществить её захват. Но не в этот раз. Сейчас, едва соперник фанатика, мускулистый мужик, закрыл глаза после долгого локтевого удушения, верховный поднялся на ноги и затянул знакомую всем здесь присутствующим молитву Моам Баалу:
– Важим боржии хие!
Фанатики в миг подскочили со скамеек и все как один устремили взоры к умершему.
– Якнош хатуи хиа, ан ямсатори куа! Амогооши иннок! Амогооши инноку! – Слюна брызгала из уродливого рта главного фанатика Фено. – Баал Моам. Баал Моам. Баал Моам инноку!
Замотанные в красные тряпки послушники Баала вторили говорящему, бормоча себе под нос молитву Кровавому богу. Немногие из присутствующих позволили себе скривиться из-за неприятного ощущения, будто в душу закрадывается гниль, готовая полностью пожрать сознание и сделать из разумного человека послушную марионетку. Оцепенение царило на арене и вне её.
И уж тем более мало кто ощущал слабую агонию, вызванную бесстыдным отъёмом жизненных сил всех присутствующих благодаря магическому заклинанию, пропетому на чужом моамбальском языке.
Дело в том, что никто попросту не понимал, что же в самом деле происходит, в то время как гнойные язвы верховного, вызванные страшнейшим недугом, медленно затягивались, перестав кровоточить. Однако впитанная верховным энергия оказалась недостаточной для того, чтобы крупные раны затянулись полностью и заросли молодым кожным покровом. Увы. Его тело превратилось в дырявое сито, с устрашающей скоростью пропускающее наружу жизненную энергию. Сила его души ослабевала, постепенно теряя контроль над телом, и он это чувствовал, отчего безмолвно бесился, ощущая, что неизбежный конец близок.
Но его жажда жизни была настолько высока, что он готов был на любые действия, лишь бы продлить своё существование, неважно какой ценой, окажись жертвой другой человек или даже десяток. Верховный представитель самого Моам Баала однажды воочию увидел своего бога, за что и поплатился. Ведь соприкосновение со столь злобной материей, витавшей в воздухе вокруг Кровавого бога, вызывало необратимый процесс, гниение души, называемое в простонародье проказой.
Мало кто знал, почему она возникала у того или иного. Дор Моам Баал стал одним из тех, кто ведал, но поделать с этим ничего не мог. По крайней мере, он был
Окончив подпитку жизненными силами через молитву, верховный вновь обратил свой взор к настырной наёмнице по имени Джинджер. Она интересовала его сверх меры, потому что ещё до начала, так сказать, удушения несчастного сделала охранный знак, закрывая свою душу от внешнего мира. Она словно знала, что произойдёт дальше, и этим интриговала ещё больше. Неужели она шпионка на службе полицейского участка? Или же…
– Джин, подойди, – прогудел на всю арену голос верховного.
Толпа расступилась, будто знала, о ком речь. Это нравилось моамбальцу больше всего. Все всех знали. И если вдруг появлялась странная неизвестная личность, то долго она здесь не задерживалась. Фанатики вызывали незнакомца на бой или же его обдирали как липку на тотализаторе, и невезучий спешил убраться подальше, позабыв об этом месте, как о страшном сне.
– Дор. – Джинджер приблизилась, встав прямо перед ним на первой ступеньке лестницы. – Что вы хотели?
Верховный скривился.
– Как продвигается убийство звезды?
– Своим ходом. – Опытная наёмница с сексуальной фигуркой, ныне спрятанной под плащом, сохранила лицо бесстрастным. – Я подбираю стратегию.
Сидящие на скамьях фанатики хмыкнули. Некоторые из них заиграли бугрящимися мышцами на плечах.
– Мочить его надо, застать врасплох, ножичком под рёбра, и готово, – прохрипел какой-то умник, сидящий на ступеньке арены.
– Ты! – Верховный указал пальцем в толпу. – Ты готов ткнуть его ножичком?
– Я? – Худощавый могильщик сплюнул под ноги. – Я – нет. Но моя нежить с радостью.
– Я тоже! – поднялся со своего места толстяк, хрустя костями. – Мои детки, – кивнул он стоящим за его спиной низеньким куклам, – смогут с ним справиться, но за определённый куш. – Выставив вперёд мясистую пятерню, он характерно потёр пальцы друг об друга в знакомом всем жесте «деньги за услугу».
Верховный скривился. Разговор принимал другой оборот, нежели ему хотелось.
– Я перекупила право убийства! – выкрикнула вдруг Джинджер, негодуя. – Эй ты или ты! Прежде чем добраться до Боула, вам придётся сразиться со мной!
Обернувшись спиной к верховному, она совершила одну из жестоких ошибок. Подставилась.
Недовольный фанатик вскочил с лавки и в одно мгновение применил удушающий захват на оказавшейся уязвимой наёмнице. Она не успела вытащить клинки и была вынуждена прохрипеть:
– Что за дела?
– Ты слишком много на себя берёшь, – милостиво пояснил Дор Моам Баал, сидя на троне. – Деньги взяла, а работу не делаешь. У меня складывается впечатление, что ты его покрываешь, или, что ещё хуже, в сговоре…
Поняв, куда ведёт верховный, фанатик сильнее стиснул горло наёмницы, заставляя её взвыть и остервенело вцепиться в запястья душителя.
– Полегче, – нехотя предостерёг воина Дор, – у меня на неё планы.
Фанатик послушно кивнул и ослабил хватку.
– Поверни её ко мне, – приказал главный моамбалец. А когда это произошло, ехидно добавил: – Предлагаю тебе, Джинджер, выбор. Или ты сама лично оплатишь услуги всех этих ребят, что хотят расправиться с одним мешающим нам детективом Роджеральдом Боулом, или же я прикажу моим чемпионам, чтобы тебя вызвали на бой. А когда твоя тушка свалится на пол, я сам найму их на устранение надоедливой мошки, которая нахально машет кулаками у нас под носом, не думая о последствиях. Вон беднягу Сто тридцатого этот ваш Боул пригнал в наши объятия, за что ему, конечно, спасибо.