Гримуар темного лорда V
Шрифт:
— Гравитация, — в этот раз мне понадобилось куда меньше энергии. Видимо его силы были на исходе. И скорее всего, не будь у меня камней, полученных от чёрных вдов, у меня были бы такие же проблемы.
— Бах — бах — бах — прогремели выстрелы. Я не сразу понял, что произошло. Развернувшись я увидел барона Чернова. Его одежда была изгваздана грязью и кровью. Бровь рассечена, и на одной половине головы виднелись сильно опаленные волосы.
Словно в замедленной съемке я смотрел как на его лице появляется торжествующая улыбка… Только тогда я заметил пистолет
Боли не было. Видимо из-за шока я её не ощущал.
— «Костя, не теряй голову, — услышал я голос Селесты. — Именно для такого случая мы учились останавливать сердце. Действуй!»
Мне пришлось притворяться, что умираю, и я стал медленно оседать на землю.
— «Гносис… Бл@ть. Селеста! — Не знаю где это г@нд@н учился стрелять, но, если выживу, он сильно пожалеет о содеянном. Я погрузился в подпространство, чтобы выиграть как можно больше времени. — У меня в сердце две пули!»
— «Я знаю. Хуже было бы попади он в голову. Главное, что ты остановил сердце. У нас есть пять минут».
Чернов уже стоял рядом со Шкуратовым, и помогал ему подняться.
— Ты вовремя, — услышал я слова князя. — Засранец оказался силён. Он мёртв?
— Нет. Я не почувствовал некроэманаций. Скорее всего на нём артефакт отороченной смерти. А это значит сейчас он находится в целебном стазисе. Я целился ему в сердце и с такого расстояния не мог промазать. Думаю, что без целителей он не выживет.
— Тогда не стоит тратить время, нужно узнать откуда он получил знания.
— А что делать с ними? — спросил Чернов, показывая на вертолёт журналистов.
— Ты прав, пора им намекнуть, что больше здесь снимать нечего. — Шкуратов поднял руку, и рядом с кабиной пилота пролетело два огненных копья. Убивать журналистов не было никакого смысла.
И пока они отвлеклись, я прошептал.
— Грань смерти. — Шкуратов смог почувствовать, и успел разрубить огненным лезвием энергетическую сеть. Но, как оказалось, сделал это с запозданием. Расстояние до них было небольшим. И сеть, прежде чем окончательно развалилась, сделала больше, чем я рассчитывал. Враги больше не могли сражаться, но при этом они остались живы. Чернов лишился двух рук, которые успел вскинуть, защищая лицо. А Шкуратов потерял ногу.
Оба катались по полу, скуля от боли.
— Что, суки! Не вы одни исподтишка нападать можете! — Я подошёл к Чернову. — А тебе, урод, я вовсе не завидую.
* * *
Санкт-Петербург.
Гатчинский дворец.
Принцессе сообщили, что её затея не сработала… Хотя, правильнее будет сказать, что она ожидала, что куда больше Великих родов отзовут уведомления об объявлении войны. Увы, но так сделал только один род. Но при этом не поступило больше ни одного уведомления.
Можно сказать, тоже победа, хоть и небольшая.
Романовой постоянно докладывали о том, как развиваются
Ближе к полудню ей позвонил Селезнёв, и она думала, что он попросит помощи.
В этот момент она долго думала отвечать на звонок или нет. Ведь помочь она не сможет. Закон, придуманный пра-пра, бог его знает сколько, прабабкой, напрямую запрещал вмешиваться в родовые войны. Этот закон знал каждый уважающий себя дворянин. Однако только у Романовых был его полный экземпляр. В нём было подробно описано почему нельзя вмешиваться в конфликты, а порой для чего нужно их провоцировать.
Кристина тяжело вздохнула. Дело было не в том, что ей придётся отказывать. НЕТ. Просто для неё это значило, что она ошиблась в Селезневе. А ей не хотелось разочаровываться в нём.
— Ваше Высочество, как у Вас дела?
«Издалека начал», — подумала Романова.
— Не ошибусь предположив, что лучше, чем у тебя.
— С этим не поспоришь, — послышался нервный смешок. — Но ты же понимаешь, что я не стал бы звонить просто так. — «Началось…» — подумала она, но следующие слова её удивили… и порадовали. — Я готовлю операцию возмездия. Надоело, что по мне стреляют, а я ничем ответить не могу.
— И что ты задумал? — заинтересовавшись спросила она. Селезнёв рассказал о своём плане и попросил спутниковые снимки. Такую мелочь она могла выполнить. Ведь закон запрещал НАПРЯМУЮ вмешиваться. Уже через сорок минут Баринов доложил, что передал снимки.
Когда она уже укладывалась спать, слуги сообщили, что её срочно хочет видеть отец.
Всего через десять минут она была у него в кабинете. И каково было её удивление, когда отец попросил нарушить закон! Разумеется, она подчинилась. Правда не удержалась и напомнила, что, когда онав прошлый раз это сделала в прошлый раз, ей пришлось выбирать жениха.
— Не сравнивай. Это абсолютно разные вещи. Ты совершила преступление против Романовых. Мне плевать на Бессмертную. Но опаивать зельями нашего кровного родственника… В общем, ты перешла красную линию. К тому же закон это по сути свод рекомендаций. И, как и везде, в нём есть исключения.
Кристина поговорила с Костей прямо в кабинете отца. И после того, как положила трубку, сообщила, что дело сделано.
Отец достал початую бутылку коньяка, и с вопросительным выражением покачал её в руке. Кристина, недолго думая, согласилась и подойдя к бару поставила два бокала перед императором.
— Ты знала о его планах? — спросил император, когда они сделали по глотку.
— Да.
— Ясно. Плохо, что меня не предупредила. Благодаря Селезнёву на самолёты цены взлетят до небес. А учитывая, что последние модели производим только мы, то сама понимаешь какая это будет прибыль.
— Много уничтожил? — спросила Кристина. Она ожидала услышать о паре десятков, ну может чуть больше. Но когда отец ответил, она поперхнулась коньяком, который в этот момент пила.
— Сто шестьдесят три. Это и бомбардировщики, и истребители. О вертолётах я вообще молчу. Три главы Великих родов погибли, — продолжал перечислять он, — а один находится при смерти. Осколок попал в мозг, так что не факт, что дурачком не останется. — Он усмехнулся. — Зато Судоплатов радуется.