Гринвуд

Корбин Макс

– Извини… – виновато ответила Розалия.

Сердце Лиама оборвалось и с оглушительным грохотом свалилось в пятки.

– Что с ним?! – Лиам рывком сел, но тяжесть в голове свалила обратно. В глазах замелькали разноцветные круги, а в ушах зашумел ливень.

Чьи-то сильные руки прижали к постели.

Когда Лиам очнулся во второй раз, вместо целительницы увидел светловолосого фэйри. Длинные пряди серого чередовались с белым, издали могло показаться, что он просто седой. Здесь фэйри был выше Лиама на голову и значительно шире в плечах, поэтому понять, к какому роду он принадлежит,

оказалось сложно.

– Ты кто?

– Комнол, – представился великан.

– А из каких фэйри, если не секрет?

– Пак. – Это удивляло, лицо принадлежало скорее трударю, чем вечному проказнику.

– Значит, ты был в той свалке, в переулке?

– Нет, были только молодые. Те, кого смог подбить Дуги. – Комнол неловко замолчал. – Он спас тебе жизнь…

– А Волчонок?

– Рана оказалась смертельной. Люди… – Комнол вздохнул. – Люди не живут с проломанным черепом.

Лиам закрыл глаза, изо всех сил сдерживая слезы и проклиная мир. Вдруг вспомнилось, как фэйри искали оторванную голову пака. Неужели ничего нельзя было поделать? Да нет же, бред! Друг жив! Лиам ущипнул себя за ногу, и слезы хлынули с новой силой. Не от того, что больно, а от того, что это не сон. Он не рыдал, не всхлипывал, просто лежал молча, а слезы пробивались сквозь закрытые веки и прочерчивали ручейки на щеках и висках. Комнол хранил траурное молчание и ждал, когда можно будет вновь обратиться к Лиаму.

– Как я уже сказал, Дуги спас тебе жизнь.

– От этого не легче…

– Ты хотел бы умереть?

– Я… – Лиам искал нужные слова. – Наверное, я просто не хотел слышать о смерти друга.

– Трудно смириться. Но я могу уверить: твой друг попал в небесную обитель героев.

– Откуда вы знаете?

– Мы любили и наблюдали за ним. А еще спросили тех, кто многое чувствует.

– Что стало с телом? – Лиам наконец открыл глаза.

– Похоронили в парке.

– И родители никогда не узнают, что случилось с сыном…

– Это лучше, чем оставить там, где труп оберут и разденут бродяги, а потом растерзают собаки.

– Вы ведь не поставили надгробие, – скорее утверждал, чем спрашивал Лиам.

– Посадили на могиле ель. Решили – подойдет.

– А что с уродами, которые на нас напали?

– Адъютант и двое вернулось в академию, а труп третьего остался в переулке.

– Это я его?

– Нет, адъютант стрелял на звук.

– Как они вообще нас нашли?

– В переулке за забором уже пару дней дежурил шпик, а после – шли по следу с собакой.

– Но собака не могла взять след на ровном месте.

– Дали понюхать вашу вещь.

– Да, ублюдку не откажешь в проницательности.

– Я больше не могу терять времени, скоро начнется суд.

– Суд?

– Будут судить Дуги.

– За что?

– Он ударил Лероя глефой по шее.

– Убил?

– Нет.

– Жаль. – Лиам скрипнул зубами.

– Если бы убил, суда не было бы.

– В чем его обвиняют?

– Попытка убийства, раскрытие личности перед смертным.

– Там было с десяток ваших.

– Но только Дуги принял свою настоящую форму.

– Я могу что-то сделать?

– Выступи в защиту. Ты помог в битве

за портал, судья это учтет.

– Портал?

– Дуб – мост между Феерией и вашим миром.

– А что, если признают виновным?

– Изгонят и закроют вход в Феерию.

– Не очень-то сурово.

– Раньше было несурово. Тогда кругом жили аристократы, и мы питались магией вашего мира. Да раньше и не изгоняли, если смертному покажешься. Времена сильно изменились. Теперь без магии Феерии любой из нас очень быстро станет смертным.

– Человеком? – удивился Лиам. – Фэйри может стать человеком?

– Нет, останется фэйри, но может помереть от ран или яда, как человек. Остается только присягнуть темным. Они всегда принимали перебежчиков. Я против ничего не имею. Знавал даже парочку совершенно нормальных, но темные обязаны делать пакости людям. Обычно они выбирают негодяев…

– Боишься, Дуги не станет перебирать?

– Ты не видел темных паков. – Светловолосый покачал головой. – Они настолько увлекаются, что шутки могут закончиться смертью. Пока король Падуб не отправился на Дикий континент, держал подчиненных в узде, но сейчас темные распоясались не на шутку.

– Так Падуб сбежал вместе с Трусливым королем?

– И наш Дуб тоже. Короли фэйри тесно связаны с человеческими. После смерти ализонийского и рукийского королей остался только один монарх, за которым следовали люди.

– Трусливый король.

– Правильно.

– А почему…

– Позже, – перебил Лиама Комнол. – И так узнал о фэйри столько, сколько не узнавал ни один бримиец за последние шестнадцать лет. Суд скоро начнется. Поможешь тому, кто спас тебе жизнь?

– Сказано так, чтобы я чувствовал вину, если откажусь.

– Именно этого я и хотел, – признался светловолосый.

– Кто он тебе?

– Сын. Родился восемнадцать лет тому назад. Во времена, когда начали появляться первые крысы-охотники. – Последнее слово Комнол произнес, будто плюнул. Ненависть – но Лиам мог понять и как тревогу за сына.

– Где одежда?

Глава 22

Зал суда оказался огромным. Казалось, здесь собрались все, кто участвовал в битве за дуб, и еще столько же. Фэйри украдкой косились на Лиама, сидевшего во втором ряду за обвиняемым, и от этого становилось не по себе. К тому же весь зал перешептывался и гудел как улей. Сказочный народ предстал перед Лиамом в новом виде. Узнать их род можно было, только сильно присмотревшись. Здесь головы брауни не такие большие, а фигуры крылатых эльфов не такие хрупкие.

На помост с судейским столом взобрался старичок в парике из овечьей шерсти и в темно-бордовой мантии. По большой голове и носу Лиам заключил – брауни. Судья взял деревянный молоток и дважды стукнул по подставке. Улей разворошился и загудел с новой силой, заглушая стук молотка. Но долго гудеть не стал. Три громких, как раскат грома, удара заставили испуганно подскочить половину зала и просто заткнуться вторую. Обвинитель – лепрекон Малколм – свирепым взглядом осмотрел замерший в гробовой тишине зал и натянул обратно на ногу левый башмак, которым едва не развалил стол.