Грис-космоплаватель
Шрифт:
– Ты напрасно отчаиваешься, – увещивал Гриса портной Флэнн, раскидывая перед ним обширный ворох разноцветных одежд. – Вот примерь-ка этот плащ и кафтан.
Глава 3
– Не хочу… ничего не хочу!.. – Грис плакал не переставая. – Домой хочу! К ма-а-ме хочу! К папе! Зачем вы меня укра-а-али?!..
– Как ты не понимаешь: мы просто не могли поступить иначе! – кожевенник развел руками. –
– И очень напрасно! – воскликнул мальчик. – Наши бы ничего вам не сделали. Они только хотели с вами познакомиться, подружиться…
– Достаточно и того, что мы ненароком забрались на чужую территорию. Ты просто не представляешь себе, какими бы это могло быть чревато неприятностями для братства.
– Это для Флийта с Флайтом?
– Не только. Вообще для всего нашего братства.
– Так ты тоже их брат?
– Конечно. Вообще все мы – дети Фуррандана, а следовательно братья, как по крови, так и по духу.
– Так что же, – Грис прыснул, – этот звездолет… ваш папаша, что ли?
Флэнн поморщился.
– Прошу тебя больше не произносить при мне этого гнусного слова. И прекрати сравнивать наш славный, добрый, умный, честный, самый лучший в мире Фуррандан с какой-то там летучей железякой!..
– Ваш Фул…Фур… – на глаза мальчика вновь навернулись слезы, – ваш летающий гриб украл меня, а вы… вы…
– О, Параллели и Перпендикуляры! – возопил кожевенник. – О Пласти и Плоскости! Не будь столь же неразумным, как твой бешеный зверь, который уже изгрыз Фуррандану половину диафрагмы и вот-вот примется за кишечный тракт. Одевайся поскорей, пока ты окончательно не отощал.
– Так вы и Шалого взяли? – оживился Грис. – А он где сидит?
– Здесь, неподалеку, – отмахнулся Флэнн. – На редкость глупое существо. «Умник» бьется над ним уже третьи сутки, но с трудом выучил его хотя бы двум словам.
– Но ведь это же медведь! – воскликнул Грис. – Это просто животное. И не надо его ничему учить, просто накормите его. Покажите мне его, пожалуйста.
Но кожевенник оставался неумолим, и лишь когда мальчик облачился в просторное одеяние, довольно тяжелое по весу и слегка отдававшее запахом копченостей, и стал похожим на разноцветный пушистый шар, согласился провести его к медведю.
Путь оказался вовсе неблизким. Они шли коридорами, порой врезавшимися в обширные тоннели, пересекали помещения с довольно-таки причудливой архитектурой, которые постоянно равномерно вибрировали, подчиняясь пульсации могучего организма Фуррандана. В помещениях было временами очень душно, порой довольно смрадно, но Грис к своему удивлению обнаружил, что совершенно не вспотел, напротив, с той минуты, как он одел свой новый наряд, в нем как будто прибавилось сил.
В самом дальнем закутке Фурранданова организма (где-то в области эузогамуса) Флэнн несколько раз постучал по стене, как-то по-особому фыркнул – и стена вдруг раздвинулась, образовав обширное отверстие, откуда донесся знакомый рев, от которого у Гриса подкосились ноги, несмотря на то, что звуки эти и были гораздо менее звучными, чем действительный
– Что это такое? – растерянно спросил он.
– Как «что»? – переспросил его спутник. – Твой зверь.
Мишка лежал на полу и натужно ревел, силясь порвать или перегрызть путы, которыми были перетянуты его передние и задние лапы. Такими же прочными нитями была связана и его морда. Это был тот самый Шалый, который прослыл в округе лихим разбойником и неисправимым мародером, тот, который в позапрошлом году задрал четырех коров, в прошлом – придушил овцу, а в этом чуть было не добрался и до самого Гриса, но теперь этот легендарный зверь вряд ли смог бы кого-либо испугать, ибо размерами своими не превышал самого юного медвежонка. Пожалуй, теперь с ними шутя справился бы и соседский куцехвостый Тузик.
Сердце мальчика болезненно сжалось.
– Зачем вы его так? – воскликнул он, бросаясь к медведю. – Что вы с ним сделали?
– Мы? – Флэнн был слегка удивлен. – Мы его микротизировали. Сам посуди, не могли же мы этакую махину затащить в Фуррандан. И что бы он тут натворил при своем буйном нраве!
Присев на корточки, Грис запустил пальцы в густую медвежью шерстку. Шалый заныл еще жалостливее.
– Немедленно развяжи его, – потребовал мальчик.
– Но он опять начнет рвать нежные ткани, – возразил кожевенник. – А ведь их не так-то просто нарастить.
– Прежде, чем брать медведей в космос, надо было подумать, чем их кормить, – отрезал Грис. – Или ты его немедленно развяжешь, или я пойду жаловаться капитану. В конце концов то, что вы сделали, называется браконьерством! У нас за это под суд отдают! В нашей стране медведей красть не разрешается. Это… нарушение закона!
Флэнн всплеснул руками:
– Еще одно нарушение закона! Клянусь сердцем Фуррандана, и откуда столько законов на наши многострадальные головы! Стоит только где-нибудь опуститься и – нб тебе, уже какой-нибудь закон да нарушишь! О, многострадальный Фуррандан – за что тебя так терзают! – воскликнул он, распуская связывающие медведя путы.
Однако, получив свободу, Шалый без всякого чувства благодарности оскалился и чуть было не схватил фарарийца за лодыжку. Грис взял его на руки и крепко прижал к груди. В обращении с ним медведь неожиданно обнаружил ласковый норов, облизал ему все лицо и не совсем внятно, но все же отчетливо прорычал:
– Жр-ра-а-ть!
В первые мгновения Грис был так поражен, услышав это, что едва не выпустил медведя из рук.
– Ты… ты научился говорить? – восторженно спросил он Шалого.
– Пи-ии-ить… – протянул медведь, лизнув мальчика в нос. – Жраа-ать…
– Ну да, умеет, а что тут такого? – Флэнн пожал плечами. – Мы в него засадили «умника», но так-таки ничего особенного и не добились. Твой враг оказался на редкость тупой скотиной: за трое суток едва удосужился выучить два слова.
– Но ведь медведи вообще не умеют разговаривать! – Грис не мог прийти в себя от изумления. – Как же вы… И что еще за умники?