Гром
Шрифт:
– Понятно, – протянул я.
Спасибо, конечно, этому доброму человеку, только мне теперь полтора дня добираться до родового замка.
– Он бы хотел с тобой поговорить да расспросить, кто ты такой и что делал на тракте в таком состоянии, – и охранник, а это был именно охранник, потянул меня из фургона наружу.
Я же успел глянуть на себя, видок у меня был еще тот. Ранее шикарный камзол превратился в какую-то грязную тряпку. Которую даже нищий постесняется бы надеть.
Выбравшись из фургона, я обратил внимание, что мы находимся во дворе какой-то
– Пойдем уже, – и охранник потянул меня в сторону таверны.
Вот только я осознал, что отвечать на вопросы доброго сеньора Карто, не имею ни малейшего желания. Не надо никому сейчас знать о произошедшем, о смерти князя Громова и его наследника, данная информация может повлечь не самые лучшие последствия для княжества. Соврать же достоверно я не смогу, не в том состоянии, и меня наверняка раскрутят на правду тем или иным способом.
– Ага, конечно, идем, – и я сам уверенно направился в сторону таверны.
Охранник же ослабил хватку на моем плече. Шагнув вперед, я делаю вид, что запнулся, и падаю на землю.
Кувырок, и я сигаю под фургон, выбираясь с другой его стороны, и рвусь в сторону открытых ворот.
По пути меня чуть не сбил чокобо, которого расседлали, но я успел уклониться и выбежать за ворота.
– Стой ты, с тобой просто поговорить хотят, – слышу я сзади крик охранника.
За воротами я резко ухожу влево и после недолгого бега ныряю в поворот, пара минут – и я, убедившись, что меня не преследуют, остановился и огляделся.
Я находился на обычной улице, одноэтажные и двухэтажные домики с двух сторон, спрятавшиеся за каменными и деревянными заборами, и несколько прохожих, которые косятся на меня с недовольством.
В это время у меня заурчал живот, подавая о себе весть, и я понял, что не просто хочу есть, хочу жрать.
Значит, первое – набить желудок, а потом решить вопрос с ночлегом и уже завтра с утра бежать домой со всех ног. Хватит пока с меня ночных путешествий.
Поблуждав немного по району, я наткнулся на очередную таверну, имевшую приличный вид, мимо нее наверняка прошел бы аристократ или богатый торговец, но средней руки горожанин вполне мог и заглянуть. Она ничем не уступала той, из двора которой я сбежал.
Пройдя во двор, в котором было несколько служек, которые медленно проводили меня взглядом, не сказав и слова, я завалился внутрь.
На стенах висела пара магических светильников, освещая зал. Народу было немного, всего несколько столов занято, я предпочел дальний, стоящий в углу. Как только я туда уселся, ко мне направилась подавальщица, которая до этого протирала стол.
Это была молодая и симпатичная девушка, которая, приблизившись и осмотрев меня, вся скривилась.
– Чего надо? Мы милостыню не подаем, – она с призрением выплюнула эти слова.
Верно, сказано предками, встречают по одежке.
Прикоснувшись к одной из пластин на поясе, в моей ладони материализовалась серебряная монета.
Горестно
– Понимаю, тяжелая ситуация. Сам в такой же, но так и быть, пару медяшек тебе дам, – и я положил серебряную монету на стол.
В глазах девушки презрение сменилось удивлением.
– А пока неси мне покушать, похлебки какой, мяса жареного и… – я на секунду задумался, обведя зал взглядом. Вино заказать? Так, хорошее здесь явно имеет конский ценник, а бурду пить не хочется. – Два кувшина темного пива, только свежего и хорошего.
– Сейчас все будет, – кивнула подавальщица, ловко смахнув монету со стола, она удалилась.
Я же с грустью проводил взглядом единственную свою монету, зажатую в кулачке девушки.
В этом мире золото и серебро тоже имеют цену и являются драгоценными металлами, на которые всегда есть спрос, а все потому, что эти металлы применяются в алхимии и артефакторике. Помимо привычного золота и серебра, в ходу танталовые монеты, которые равняются ста золотым монетам, плюс-минус, все же курсы в разных регионах отличаются. Бывают так же мифриловые или из адамантия, вот только это большая редкость, а их стоимость запредельная.
Сперва на моем столе появилось два кувшина с холодным пивом, а также глиняная кружка с тарелкой, на которой лежала парочка жареных рыбех. Они, видимо, к пиву шли, ведь я их не заказывал. Также принесли миску с водой, в которой я ополоснул руки.
Налив пиво в кружку, я с жадностью к ней присосался. Прохладный терпкий напиток с горчинкой ухнул в мою утробу.
После принесли лапшичную похлебку на густом мясном бульоне, с плавающими кусочками мелко порезанного мяса. Этот суп был чем-то средним между раменом и вьетнамским фо, еще и острый, меня аж пробрало.
Следующим на столе появился кусок хорошо прожаренного мяса с овощным рагу.
Я ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком, словно за столом со своей семьей. Умение правильно и неторопливо кушать за прошедшие два года в меня вдолбили.
Мысли мои вернулись к произошедшим событиям. Лица отца и брата встали перед глазами, я же сам окаменел, продолжая есть автоматически, а вкус блюд пропал, я его перестал чувствовать.
Злоба и ненависть полыхали во мне наравне с огромным желанием поквитаться с этими тварями, убившими отца и брата. Себя же я успокаивал тем, что обязательно до них доберусь и они сдохнут за то, что посмели поднять руку на тех, кто в этом мире стал моими близкими.
Это будет не месть, это будет воздаяние.
К столу подошла подавальщица, отвлекая меня от мыслей. Я только сейчас заметил, что со всей едой расправился и сидел, уткнувшись взглядом в одну точку.
Девушка начала выкладывать на стол медные монеты стопочками. Их было ровно семь, значит, перекус встал мне в тридцать монет.
– Сколько ночевка стоит в этом заведении? – поинтересовался я.
– Пятьдесят монет будет, только хозяин тебя в таком виде в комнату не пустит, лишь после мытья, а это еще в двадцать монет встанет.