Громобой
Шрифт:
— Это же шантаж! — воскликнул Алекс.
— Отнюдь.
— А если я соглашусь?
Блант взглянул на миссис Джонс.
— Помоги нам, и мы поможем тебе, — сказала она.
Алекс задумался, но ненадолго. Он знал: выбора у него нет. Его деньги, его настоящее, его будущее — все это находится сейчас в руках этих людей.
— Вы говорили насчет обучения? Миссис Джонс кивнула.
— Для этого мы и привезли тебя сюда, Алекс. Это тренировочный лагерь. Если ты согласен работать на нас, можем приступить немедленно.
— Приступить немедленно, — повторил Алекс. Неприятные слова. Блант и миссис Джонс ждали ответа. Алекс взДохнул.
—
в тарелке: теперь он знал, каково это — быть мертвым мясом.
НОЛЬ — НОЛЬ — ПШИК
Алекс уже в сотый раз проклинал Алана Бланта, поминая его словами, которых, как ему казалось раньше, он и не знает. Было почти пять часов вечера, хотя с таким же успехом можно было сказать, что пять утра — небо за весь день едва ли изменилось. Оставалось серым, холодным, беспощадным. Не переставая моросил дождь — гонимые ветром мелкие капли неслись над землей, просачивались сквозь якобы водонепроницаемую одежду, смешивались с потом и грязью, пробирали холодом до самых костей.
Алекс развернул карту и сверился с ней еще раз. Последнее на маршруте MB — место встречи — было где — то рядом, но отыскать его никак не получалось. Алекс стоял на узкой каменистой тропе, шуршавшей при ходьбе под его армейскими башмаками. Тропа змеилась по склону горы и круто уходила вправо. Он находился на одной из высот в Брикон Биконз [11] и собирался здесь оглядеться, но дождь и сумерки превратили окружающий ландшафт в одно размытое пятно. На склоне росли редкие корявые деревья с твердыми, как шипы, листьями. Куда ни глянь, всюду было одно и то же: Забытая Богом Глушь.
11
Лесной заповедник в Уэльсе.
У Алекса ныло все тело. Десятикилограммовый ранец Bergen, который его заставили надеть, врезался в плечи и натер на спине волдыри. Разбитое правое колено перестало кровоточить, но боль не уходила. На плече темнел синяк, а на шее зиял глубокий порез. Камуфлированная форма — он обменял свои «военные» штаны GAP на настоящее армейское обмундирование — была ему не впору: давила в паху и подмышках, а во всех остальных местах висела мешком. Еще немного, и он лишится последних сил. Алекс скорее понимал это головой, чем чувствовал — от изнеможения его чувства атрофировались. Если бы не таблетки с глюкозой и кофеином из его комплекта жизнеобеспечения, он рухнул бы на землю еще несколько часов назад. Если в ближайшее время он не найдет MB, то просто физически не сможет продолжать поиски. И тогда его, конечно же, вышвырнут. «Отправят в расход», как это у них называлось. Это доставит им удовольствие. С трудом прогнав мысли о поражении, Алекс сложил карту и заставил себя идти дальше.
Шел девятый, а может, и десятый день тренировок. Время то ли остановилось, то ли повернуло вспять — стало таким же непредсказуемым, как ветер. После обеда с Аланом Блантом и миссис Джонс Алекса переселили в деревянный дом из неотесанного бруса в нескольких милях от особняка. Всего в лагере было девять таких хибар — в каждой по четыре металлических койки и шкафчика для личных вещей. В одну из них втиснули пятую кровать для Алекса. Выкрашенные краской другого цвета, нежели жилые помещения, бок о бок стояли еще два строения.
В первый день пребывания в лагере Алекса сразу же представили ответственному за его подготовку офицеру — здоровенному черному сержанту. Тот принадлежал к людям, считавшим, что они все повидали в жизни. Но, когда к нему привели Алекса, он понял, что ошибался. Целую минуту сержант разглядывал новобранца, прежде чем заговорить.
— Задавать вопросы — не моя обязанность, — сказал он. — А то бы я поинтересовался, чем они там думают, присылая мне детей. Ты вообще понимаешь, где находишься, пацан? Это не летний лагерь. НеДис — ней — ленд. — Последнее слово сержант отчеканил. — Тебя прислали на двенадцать дней, а хотят, чтобы я обучил тебя тому, что проходят за четырнадцать недель. Это даже не безумие. Это самоубийство.
— Я сюда не напрашивался, — заметил Алекс. Тут сержант завелся:
— Не сметь разговаривать со мной, пока я не разрешил! — заорал он. — Когда обращаешься ко мне, говори «сэр», ясно?!
— Да, сэр. — Алекс уже понял, что этот человек гораздо хуже его учителя географии.
— В настоящее время в лагере проходят подготовку пять групп, — продолжал сержант. — Ты войдешь в группу «К». Мы не используем имен. Тебя никак не зовут, меня никак не зовут. На вопрос, что ты тут делаешь, не отвечать. Кому-нибудь из парней может сильно не понравиться, что ты здесь. Некоторые будут с тобой жестки. Мои соболезнования. Придется потерпеть. Да, и еще. Я могу делать тебе поблажки. В конце концов ты пацан, а не мужик. Но запомни: вздумаешь жаловаться, тебя отправят в расход, распустишь сопли — отправят в расход. Не будешь справляться — в расход. И, между нами, пацан: тебя зря сюда прислали. Я сам хочу отправить тебя в расход.
После разговора Алекс отправился в группу «К». Как и предсказывал сержант, на шею от радости ему никто не кинулся.
Солдат было четверо. Как Алекс вскоре выяснил, Для подготовки своих агентов Особый отдел МИ—6 использовал тренировочную базу Специальной авиадесантной службы — САС, на методах обучения которой курс МИ—6 в основном и базировался. Порядок комплектования подразделений был также позаимствован у САС: в группу входило четыре человека, каждый со своей специализацией. А теперь еще и подросток, у которого, похоже, таковой не было.
Все были примерно одного возраста — лет по двадцать пять. Расположившись на койках, не нарушая товарищеского молчания, каждый занимался своим делом. Двое курили. Еще один разбирал и собирал 9—миллиметровый Browning High Power. У каждого было свое кодовое имя: Волк, Лис, Орел и Змей. Алекс тоже получил имя. Теперь его звали Салага. С пистолетом сидел старший — Волк. Он был невысок, мускулист, с квадратными плечами и черными коротко остриженными волосами. Его красивое лицо немного портил сломанный нос.
Первым нарушил молчание Волк. Отложив пистолет в сторону, он оглядел Алекса холодными карими глазами и спросил:
— Ты еще, на хрен, кто такой?
— Салага, — ответил Алекс.
— Да ты же чертов школьник! — Старший говорил со странным, едва уловимым иностранным акцентом. — Поверить не могу. И ты из Особого отдела?
— Мне нельзя отвечать на этот вопрос. — Алекс прошел к своей койке и сел. Матрас был такой же жесткий, как и каркас койки. Несмотря на холод, кровать застелили всего одним одеялом.