Громобой
Шрифт:
— Амулетик на счастье? — весело сказал душегубец и сделал шаг вперед, держа наготове кожаный шнурок.
— А ну убери свои кровавые лапы! — взревел глыботрог и в ярости отпихнул душегубца.
Душегубца развернуло, и он с размаха шлепнулся на землю. Счастливые амулеты разлетелись в разные стороны.
Когда глыботрог удалился, гремя башмаками и злобно ругаясь под нос, Прутик бросился к душегубцу.
— С вами все в порядке? — спросил он, нагнувшись, чтобы помочь тому подняться.
Душегубец перевернулся, сел и, моргая,
— Какая грубость! — пожаловался он, затем отвел взгляд в сторону и начал собирать свои безделушки, раскладывая их на подносе. — Я всего лишь стараюсь честно заработать свой кусок хлеба.
— Да, должно быть, это нелегко, — сочувственно произнес Прутик. — Особенно вдали от родных Дремучих Лесов.
Прутик хорошо знал душегубцев. Однажды ему довелось жить в их лесной деревне, и с тех самых пор он носил не снимая жилет из шкуры ежеобраза, который был ему там подарен. Душегубец взглянул на него. Прутик дотронулся до своего лба в знак приветствия и снова протянул ему руку.
На этот раз, вернув амулеты на место, душегубец взял протянутую ему руку и поднялся на ноги. Он также прикоснулся рукой ко лбу.
— Меня зовут Тендон, — произнес он. — Благодарю тебя за внимание. Никто здесь не потратит на тебя ни капельки времени. — Он шмыгнул носом. — Я, конечно, не думаю, что… — Он не договорил.
— Что? — поинтересовался Прутик.
Душегубец пожал плечами:
— Ну, я просто хотел узнать, не желаешь ли ты купить один из моих амулетов на счастье?
И Прутик улыбнулся, когда, не дожидаясь ответа, душегубец выбрал один из кожаных талисманов и протянул ему:
— Как тебе этот? Он очень-очень сильный.
Прутик взглянул на затейливую спираль, вытисненную на темно-красной коже. Он знал, что у душегубцев каждый рисунок или узор на амулетах имеет значение.
— Тот, кто носит такой амулет, — продолжал душегубец, завязывая шнурок на шее Прутика, — освобождается от страха перед известным.
— А перед неизвестным? — спросил удивленный Прутик.
Душегубец фыркнул.
— Неизвестного боятся только дураки и слабаки, — промолвил он. — А ты не похож ни на того, ни на другого, — добавил он. — По-моему, то, что известно, пугает гораздо сильнее. А если ты спросишь, сколько с тебя, то это будет шесть монет.
Прутик полез в карман.
— Конечно, если у тебя не найдется немного пылефракса, — заговорщическим шепотом добавил душегубец. Он посмотрел на серебряный медальон в форме шара, висевший у Прутика на шее. — И крупинки его было бы достаточно.
— Извини, — сказал Прутик, отсчитывая монеты в протянутую кроваво-красную ладонь. — Чего нет, того нет!
Душегубец покорно развел руками.
— Да я просто так спросил… — пробормотал он.
С новым амулетом на шее, который занял место среди других, собранных за многие годы, Прутик продолжил свой путь по лабиринту узких петляющих переулков.
Он как
— Привет, малыш! — поздоровался Прутик и присел на корточки, почесывая игривого детеныша за ухом. Зубоскал заурчал от удовольствия и повалился на спину. — Ах ты, тюфяк! — воскликнул Прутик.
Он знал, что это скоро пройдет. Взрослые зубоскалы были как вьючными животными, так и любимыми охранниками тех, у кого есть что сторожить.
— Эй! — послышался скрипучий и в то же время настойчивый шепот. — Ну зачем ты тратишь время на этот рассадник блох? Иди-ка лучше сюда.
Прутик огляделся. Кроме зубоскала, перед ветхим фасадом лавки, торгующей живностью, было выставлено множество всяких существ: мохнатых, крылатых, чешуйчатых, а также несколько мелких троллей и гоблинов, прикованных к стене. Но было непохоже, чтобы кто-то из них только что говорил.
— Ну сюда же, Прутик! — Голос раздался снова, на этот раз с ноткой нетерпения.
Мальчик похолодел от страха. Кем бы ни оказался тот, кто говорил, но он знает его имя!
Прутик поднял глаза и выдохнул от изумления:
— Птица-Помогарь!
— Совершенно верно, — прошептала та и неуклюже повернулась на жердочке. — Приветствую тебя!
— Приветствую в ответ, — промолвил Прутик. — Но как…
— Говори тише, — прошипела птица, кивком указав на дверь лавки. — Не хочу, чтобы Жиропот догадался, что я умею говорить.
Прутик кивнул и проглотил горький комок. Как могло столь благородное создание очутиться в таком убогом месте? Это же Помогарь, Прутик присутствовал при ее вылуплении из яйца… Кто посмел лишить ее свободы и посадить в клетку, которая по размерам едва ли больше самой птицы, и поэтому той приходится сидеть съежившись на жердочке, просунув свой величественный клюв между прутьями, будучи не в состоянии ни выпрямиться, ни расправить крылья?
— Я выпущу тебя, — сказал Прутик, вытаскивая из-за пояса нож. Он просунул тонкое лезвие в замочную скважину и начал лихорадочно вертеть им.
— Скорее, скорее! — торопила птица. — И во имя неба, берегись, чтобы Жиропот не увидел!
— Сейчас. Вот-вот… — бормотал Прутик, стиснув зубы. Но замок никак не поддавался.
В этот миг раздался оглушительный треск. К-р-рэк!!! Прутик в тревоге обернулся. Он понял, что случилось. Такое происходило в Нижнем Городе довольно часто. Аварийные цепи, которые помогали удерживать летучий город Санктафракс на месте, от неимоверного натяжения постоянно разрывались.
— Еще одна лопнула! — раздался чей-то крик.