Громобой
Шрифт:
— Пятьдесят с каждого, как ты сказал, — проговорила она, — это будет… — Она подсчитала. — Пятьсот.
Скрид замотал головой.
— Цена выросла, — гнусаво сказал он, передразнивая гоблиниху. — По сотне с каждого. Теперь это будет стоить столько.
— Но ведь это все наши сбережения, — выдохнула Мим. — На что же нам прикажешь жить, когда мы доберемся до Нижнего Города?
Скрид пожал плечами:
— Это меня не касается. Я не заставляю вас идти со мной. Если вы сами можете перебраться через Топи с их грязью и ядовитыми ямами, не говоря уже о свирепых
Мим угрюмо поглядела на остальных членов своего семейства, сбившихся в кучу на краю трясины. Она поняла, что выбор прост: либо они доберутся до Нижнего Города, либо они не доберутся туда никогда.
— Вот тысяча. — Гоблиниха вздохнула, отдавая деньги. — Но твоя цена непомерно высока, чересчур высока.
Скрид Пальцеруб схватил деньги и сунул их в карман. Он отвернулся, процедив сквозь зубы:
— Моя цена гораздо выше, чем вы можете себе это представить, сударыня! — И он отправился по бесцветной липкой грязи.
Семья гоблинов собрала свои пожитки.
— Ну, пошли! — нетерпеливо крикнул им Скрид. — Давайте живо. Держаться вместе. Идти там, где иду я. И не оглядываться!
Профессор Света был рассержен.
— Проклятые цепи, проклятое сверление, проклятый Вилникс Подлиниус! — рычал он, стиснув зубы. — Неужели требуется разрушить Санктафракс, чтобы его спасти?! — Он поднял кипу книг и начал их расставлять по полкам.
Всегда повторялось одно и то же: каждый раз, когда к летучей скале прикрепляли новую цепь, в его скромном кабинете из-за тряски наступал настоящий хаос. Бесценные аппараты ломались, уникальные опыты срывались, а библиотека оказывалась на полу.
Поставив последнюю книгу на место, профессор вернулся к письменному столу. Он уже собирался сесть, когда краем глаза заметил нечто совсем уж нежелательное. Но в этот миг раздался стук в дверь и Профессор Темноты ворвался в кабинет.
— Нам надо поговорить! — выпалил он.
Профессор Света не шелохнулся.
— Посмотрите, — мрачно произнес он.
— Что такое?
— Там. — Профессор указал на стену. — Свет!
Профессор Темноты засмеялся.
— Ну, вы должны быть довольны. Ведь свет как-никак — сфера ваших научных интересов и исследований.
— Как ваших — темнота, — огрызнулся Профессор Света. — Или, точнее, отсутствие света. Но всему свое место. И точно так же, как тьма воцарилась в сердце вашего бывшего протеже Вилникса Подлиниуса, так и свет проникает через трещины в стене. — Он повернулся и постучал по ступке. — Видите, все разваливается.
Профессор Темноты печально вздохнул:
— Мой кабинет с таком же ужасном состоянии. Первое, что сделал Вилникс, став Высочайшим Академиком, — забрал себе великолепное здание Школы Света и Темноты, отослав двух профессоров и их кафедры в полуразвалившуюся Башню Дождеведов. Взрыв, произошедший в башне, сильно повредил ее. И каждый раз, когда к скале
— Все, так больше не может продолжаться! — заявил Профессор Света. — Поэтому…
— Поэтому нам надо поговорить, — вставил Профессор Темноты.
— Поэтому, — продолжал Профессор Света, — я уже поговорил кое с кем насчет того, как изменить ситуацию.
Профессор Темноты посмотрел на своего коллегу со смешанным чувством восхищения и зависти. Несмотря на стесненные обстоятельства, старое соперничество между академиками продолжалось.
— С кем это вы успели поговорить? — спросил он.
— С Мамашей Твердопух, — последовал ответ.
— С Мамашей Твердопух?! — Профессор Темноты был ошеломлен. — С этой жадной старой курицей? Да она продаст свои собственные яйца, если ее устроит цена. Вы серьезно думаете, что мы можем ей доверять?
— Да, конечно, — ответил Профессор Света. — Мы можем доверять ей, зная, что она способна в любую минуту обмануть нас. Знание этого и будет нашей силой.
— Сюда, — сказал Слич, резко остановившись у ветхой лачуги.
Он отпер дверь и исчез внутри. Сопровождавший последовал за ним. Он закрыл дверь и подождал, пока крох-гоблин найдет и зажжет лампу.
— Честное слово, — вздрогнул Слич, когда обернулся при бледном свете лампы, наполнившем комнату, — вы, душегубцы, действительно кроваво-красные.
Тендон неуклюже зашаркал по комнате.
— У тебя ведь есть пылефракс или как? — начал он. — А если нет…
— Лучший пылефракс в Нижнем Городе, — заверил его Слич. — В потенциале.
— В потенциале?
— Я приобрел немного грозофракса на черном рынке, — объяснил Слич. — Все, что тебе нужно сделать, это растолочь его.
Тендон невозмутимо посмотрел на Слича.
— Ты, должно быть, думаешь, что я идиот, — произнес он наконец. — Грозофракс взрывается, когда его пытаешься растолочь. Это все знают. Только лишь его всемогущей светлости Академику известен секрет…
— Я тоже знаю этот секрет, — убежденно проговорил Слич. Он достал с полки ступку и поставил ее на маленький стол. Затем вытащил из кармана сверток, аккуратно развернул его, и взорам обоих предстал блестящий и переливающийся огнями осколок грозофракса. Держа его двумя пальцами — большим левой руки и средним правой, ибо прочие отсутствовали, Слич мягко опустил осколок в ступку.
Тендона все еще терзали сомнения:
— А в чем секрет-то?
— Вот в чем, — ответил Слич, доставая кожаный кошелек-мешочек из-за пояса. Он распустил шнурок, чтобы Тендон мог увидеть содержимое.
— И что это?
— Это порошок из коры сухостойного дерева, — объяснил Слич заговорщическим шепотом. — Самый лучший, который только можно достать.
Тендон боязливо попятился. Этот порошок доктора Нижнего Города использовали как обезболивающее перед операцией.
А Слич продолжал растолковывать: