Гроза из Преисподней

Батчер Джим

– Ты не в состоянии вести машину, – возразила Мёрфи. – Ты представляешь опасность для движения. Мне пришлось бы арестовать саму себя, пусти я тебя за руль в таком виде.

– Мёрф, – устало взмолился я. – Если ты прямо сейчас не заплатишь мне то, что я уже заработал, у меня просто не хватит на такси.

– Не раскатывай губу, Гарри, – осклабилась Мёрфи. – И не дергайся. Я сама отвезу тебя домой.

– Мне не нужно... – начал было я, но она поднялась с колен и вышла из кабинета.

Бред какой-то, подумал

я. Вот ведь упрямая какая. Я прекрасно доберусь без чьей-то там помощи. Я сел и начал вставать на ноги.

Вернее, сделал попытку подняться. Не слишком успешную.

Когда Мёрфи вернулась, она обнаружила меня свернувшимся калачиком на боку, а в кабинете изрядно воняло, поскольку меня вырвало. Впрочем, она промолчала. Она только снова опустилась рядом со мной на колени, вытерла мне рот и положила на затылок еще одно мокрое полотенце.

Я смутно помню, как она вела меня к своей машине. Я помню отдельные моменты из поездки домой. Я помню, как отдавал ей ключи от «Студебеккера», бормоча что-то про Майка и водителя тягача-эвакуатора.

Но больше всего мне запомнилась ее рука, сжимающая мою – похолодевшие от волнения мягкие пальцы, маленькие по сравнению с моей неуклюжей клешней, но сильные. Кажется, всю дорогу она поносила меня на чем свет стоит и угрожала самыми немыслимыми полицейскими карами. Но я помню, как она сжимала мою руку; возможно, чтобы удостовериться в том, что я еще жив. Или чтобы заверить меня, что она рядом, что она не бросит меня в беде.

Вот вам причина, по которой у меня не хватает пороху отказать Мёрфи в помощи. Она хороший парень. Из лучших.

Ко мне домой мы вернулись где-то ближе к полудню. Мёрфи помогла мне спуститься по лестнице и отперла дверь моим ключом. Прибежал Мистер и приветственно потерся об ее ноги. Может, небольшой рост положительно влияет на устойчивость, но в отличие от меня, она не пошатнулась при этом. А может, это ее айкидо помогает.

– Боже, Гарри, – пробормотала она. – Как у тебя тут темно, – она пощелкала выключателем, но лампочки перегорели еще неделю назад, а у меня тогда не хватало денег заменить их. Поэтому она усадила меня на диван и зажгла несколько свечей от тлеющих в камине угольев. – Ладно. Я тебя укладываю спать.

– Идет. Если ты так настаиваешь.

Зазвонил телефон. Он стоял на расстоянии вытянутой руки, так что я снял трубку.

– Дрезден, – сказал я как мог разборчивее.

– Мистер Дрезден, это Линда. Линда Рэндалл. Вы меня помните?

Ха. Разве могут мужчины забыть ту сцену из кино, когда Мэрилин стоит над вентиляционной решеткой? Мне сразу вспомнились глаза Линды Рэндалл и всякие не подобающие настоящему джентльмену мысли.

– Нагишом? – поинтересовался я и лишь потом сообразил, что именно я ляпнул. Опа.

Мёрфи подозрительно покосилась на меня, потом встала, вышла в спальню и принялась перестилать мою кровать. Что ж,

славно. Мой обморок подействовал на Мёрфи куда лучше, чем любая ложь, которую я сумел бы из себя выдавить. Возможно, полуобморочный Гарри – не обязательно плохой Гарри.

Линда рассмеялась в трубку этим своим способным свести с ума смехом.

– Я сижу в машине, детка. Может, позже. Послушайте, я тут нашла кое-что, что могло бы помочь вам. Можете встретиться со мной сегодня вечером?

Я устало потер глаза. Сегодня суббота. Значит, вечер сегодня – субботний. Не забыл ли я чего-то, намеченного на сегодняшний вечер?

К черту, подумал я. Вряд ли это настолько важно, если я ухитрился об этом забыть.

– Конечно, – заверил я. – С удовольствием.

– Вы такой джентльмен, – мурлыкнула она в трубку. – Я таких люблю. Иногда. Я освобождаюсь в семь. Это нормально? Скажем, в восемь?

– У меня машина взорвалась, – сказал я, с трудом ворочая языком. – Давайте встретимся в супермаркете на моей улице.

Она снова рассмеялась мне в ухо.

– Я вот что скажу. Дайте мне еще час или полтора заехать домой, принять горячую ванну и вообще почистить перышки, и я прилечу к вам в объятья. Как, устраивает?

– Э... О'кей.

Она еще раз рассмеялась и, не попрощавшись, повесила трубку.

Мёрфи появилась тотчас же, как я положил на рычаг свою.

– Только посмей отрицать, Дрезден, что ты не назначил свидания.

– Ты просто ревнуешь.

– Ох, умоляю, – фыркнула Мерфи. – Для счастья мне нужен мужик покрепче тебя, – она сунула руку мне подмышку, чтобы помочь встать. – Ты же сломаешься как сухая былинка, Дрезден. Тебе лучше лечь, пока не вообразил о себе еще невесть чего.

Я положил руку ей на плечо и оттолкнул от себя. Сил во мне не оставалось никаких, но она попятилась и нахмурилась.

– Что?

– Сейчас вспомню, – пробормотал я, протирая глаза. Что-то не давало мне покоя. Что-то, о чем я забыл. Что-то, что обещал сделать в эту субботу. Я попытался отогнать от себя мысли об уличных войнах наркоторговцев и о людях, сведенных с ума Внутренним Зрением, которое им открыл «Третий Глаз».

Нужный контакт в мозгу щелкнул почти сразу же. Моника. Я обещал, что свяжусь с ней. Я порылся в кармане ветровки, нашел свой блокнот и вынул его. Потом полистал, но тут же махнул Мёрфи.

– Дай свечу. Мне нужно прочесть кое-что.

– Боже, Дрезден. Клянусь, ты по меньшей мере так же невозможен, как мой первый муж. У него хватило упрямства угробить себя, – она вздохнула, но все же поднесла свечу ближе. В первое мгновение свет больно резанул мне по глазам. Я нашел номер Моники и позвонил.

– Алло, – отозвался в трубке детский голос.

– Привет, – сказал я. – Будьте добры, позовите Монику.

– А кто это?

Я вспомнил, что работаю на нее негласно.