Гроза тиранов
Шрифт:
– Говори. Если услышу стоящее, то уйдешь сегодня же.
Цыганка наклонилась и зашептала скороговоркой:
– Завтра днем… К тебе придут посланники. Если я буду рядом, то умру! А ты… ты сможешь выкрутиться, коль повезет.
– Какие посланники?
– Это не скажу. Но нож завис только над моей нитью.
Белиберда!
– А не обманываешь ли ты меня?!
Цыганка сощурилась, заглядывая в лицо. Она чуть не плакала:
– Я клянусь всем, что имею и буду иметь! Отпусти!
Кто может угрожать
Френи говорила искренне. Даже слишком.
Надо ли держать рядом того, кто так стремиться сбежать? Я думал недолго:
– Иди.
Она радостно выдохнула, схватила за руку и поцеловала.
– Но помни, ты все еще должна мне. Я обещал дать тебе уйти, но не освободить от клятвы. Не думай, что сказкой о каких-то «посланниках» рассчиталась за собственную голову.
Свет в глазах девушки слегка померк. Цыганка кивнула, показывая, что принимает условия, развернулась и бросилась к селу.
4
На ночь удвоили караулы на перевалах, я роздал часть ружей и пистолетов. К встрече подготовились.
С рассветом в деревню заявилась… чета брата.
Усталые, вымотанные переходом, запыленные гайдуки волокли двух раненых товарищей и несколько свертков с добром. На многих – кровавые повязки, лица – злые, осунувшиеся от недосыпания. Даже спрашивать не надо было, чтобы узнать, как поход прошел.
По лицу Бариса при виде меня промелькнула радость, но и все. Больше никаких эмоций. Лишь застывшая маска безразличия к жизни. От привычной бесстрастности он отличался как знак «стоп» от бетонного блока.
– Так все плохо?
Арамбаши вошел в дом.
Юнаки во дворе скидывали небогатые трофеи. Делить будут вечером, когда отоспятся, перевяжут раны, поговорят с родными. Какая-то деваха, не увидев милого среди вернувшихся, завыла, ломая руки. Рядом две молодки причитали над подстреленным четником, второго раненого уже отволокли к бывшему дому бабки Ойки. Там нынче что-то вроде лазарета.
Карабарис схватил кувшин с разбавленным вином, жадно выпил, сполоснул лицо.
Я стою рядом. Говорить не хочется. Ясно и так, что ничего хорошего не услышу.
– Плохо? – старший Джанкович в задумчивости ворочает тяжелой челюстью. На скулах набухают желваки. – Плохо ли?
Он, покачиваясь, сел.
– Плохо у бабки, когда дедка ее не… – он стукнул ладонью по столу, отчего кубки подпрыгнули. – А мне – гамон!
Арамбаши выдохнул и сменил тон:
– Понимаешь, обложили нас. К берегу не пускают, на перевалах ловят, будто подсказывает кто. Как к Нишу или дальше в Сербию идешь – жди засады. В городе – облавы… Раньше, когда все хорошо было, вокруг все тебе в глаза заглядывают, слово ловят. Руку лизать готовы! А как что не так – последний ублюдок норовит в спину камень кинуть.
Он
– Ты, я вижу, припаса купил, – Барис кивнул на ружья. – Это – славно… Нам сейчас все нужно… А люди мои где?
– О них и я поговорить хотел бы…
Я пересказал свои приключения в Неаполе. По мере повествования лицо арамбаши мрачнело.
– Черт, – он задумчиво почесал бровь. – То-то я слышал, что румын на побережье объявился, у бродяг, контрабандистов венецианских. Долги роздал. Думал, что при тебе, чертяка, у тебя же везде свои интересы. Понимаю я это дело… А он такое вот удумал.
– Долги?
– Да говорят… Разное… Ему вроде в кости не везло, а тут все роздал.
Интересно… Значит, серебра румыну не хватало. Решил за счет чужака финансы подправить?
Стоп! Если бы он это делал за деньги, то не проще ли меня туркам выдать, а не волочься за море?
– А остальные?
– Что остальные?!
– Твои люди, что со мной ушли? Не появлялись?
Карабарис устало повел плечами. Ему явно хотелось больше спать, чем говорить со мною.
– Да нет, вроде.
Барис зевнул.
– А откуда этот Космин у тебя?
Брат уже расстегнул пояс и повесил его на гвоздь в стене.
– Прибился. Прошлой осенью проредили чету. А тут доброволец. Со своим оружием, не малец, жилистый. Взял, конечно. Кто же знал, что скурвится так.
Он сел на кушетку, стащил сапоги. И резюмировал:
– Это ж – горы. Тут каждый сам по себе. Только крови доверять можно, – он еще раз зевнул и извинительно попросил. – Дай прикорнуть. Два дня на ногах, глаза уже сами закрываются.
Я двинулся к выходу, когда Карабарис устало добавил:
– Там, на перевале, мои ребята человечка одного взяли. Говорит, что к тебе шел. Вроде, купец из итальяшек. С ним двое охранников было – их назад отправили… Живых… А его я сюда прихватил. Посмотри, что да как.
Я кивнул. Разберусь. Что ж тут такого?
5
Пленник был немолод. Низенький, щуплый, с заметными залысинами и наметившимся животиком. Одет в потертый кожаный жилет с кучей карманов, типичную «униформу» негоциантов с побережья. Даже спрашивать о роде занятий не надо.
Я присмотрелся.
На лице незнакомца было пара кровоподтеков – юнаки постарались. Руки связаны за спиной.
– Ты искал меня?
Пленник посмотрел исподлобья и нехотя ответил:
– Меня зовут Тодор. Я ищу старца, что помогал арамбаши под Котором. Там он освободил невесту моего сына. Я пришел, чтобы поговорить с ним.
– Говори.
Пленник замотал головой.
– Мне нужен старец, а не ты, уважаемый.
Улыбнуло.
– Я и был старцем.
– Не обманываешь?