Гроза Византии
Шрифт:
Эти слова удивили Изока и Ирину как нельзя более. Что могло это значить? Ведь еще так недавно они были жалкими рабами в руках грубых солдат, а теперь эта роскошно одетая, богатая, знатная матрона вдруг и в самом деле обращается с ними, как с дорогими гостями, не обращая даже внимания на то, что они были презираемыми в Византии варварами.
К их услугам явились рабы; как Ирине, так и Изоку было отведено по особому покою, им поданы были лучшие яства и пития...
Только сама хозяйка не выходила к ним.
Утолив первый
Ирина напротив, несмотря на все перенесенные волнения и усталость, и не думала спать. Теперь, очутившись одна сама с собой, она снова пережила все случившееся, и, чем больше она думала над событиями этого дня, тем все более и более разгоралась в ней ненависть ко всей Византии и, вместе с тем, зарождалось желание отмщения тому грубому патрицию, которого она считала главной причиной своего плена и смерти старого деда.
Ни вмешательству знатной матроны, ни ее обращению с ними она не удивлялась. По своей наивной простоте она принимала все это как должное. Она считала себя во всем безусловно правой и думала, что вместе с нею в ее правоте должен быть уверен весь мир, и всякий должен ей помочь, раз с ней случилась какая-нибудь беда.
Так прошел весь этот день, наступил другой, за ним третий, а Зоя все еще не показывалась своим гостям. Изок и Ирина начинали скучать.
Зоя же с умыслом не выходила к молодым славянам. Она желала дать им время оглядеться, освоиться с своим положением и, вместе с тем, подыскивала способы не только к их освобождению, но и к тому, чтобы дать им обоим возможность вернуться в родную страну на Днепре.
За это время ее несколько раз навестил вождь "голубых" эпарх Анастас, пользовавшейся из-за болезни Вардаса расположением матроны. Он сообщил ей, что македонянин Василий быстро возвышается, что его положение фаворита императора становится все прочнее и прочнее уже по одному тому, что Михаил почти что не может обходиться без его совета.
О Никифоре ничего не было слышно. Зоя мало-помалу начинала успокаиваться.
Более покойная, она могла теперь явиться с сиротам, которым она дала приют в своем роскошном доме.
Изок и Ирина встретили ее появление громким криком радости. Наконец-то они увидели ту, которая была так добра к ним в это время. Ирина с восторгом протянула к ней руки, Изок благодарным взглядом смотрел на нее.
Зоя была растрогана этой встречею.
– Дети, вижу я, что вы благодарны мне, - говорила она с ними, прижимая к своему сердцу Ирину и протягивая руку Изоку.
– Вижу это и чувствую себя счастливой... Видно, не совсем я покинута судьбой, пославшей мне вас... Счастливы ли вы?
– Благородная госпожа, - ответил за себя и за сестру Изок, - мы всем довольны здесь, в твоем доме, и, родись мы в Византии, счастливее нас
– Ты прав, Изок, я понимаю тебя... Но что ты скажешь, если я нашла средства доставить вам и это счастье?..
– Неужели? О, благородная госпожа! Перун вознаградит тебя за эту доброту!.. А мы?.. Чем мы, бедные сироты, можем отплатить тебе за это?
– Вы вспомните обо мне, когда будете у себя... Поклонитесь величавому Днепру и передайте его приволью вздох моей груди... Знаете, на этих днях в Константинополе на ипподроме должно будет происходить ристалище. Когда весь народ и приближенные императора будут на ипподроме, мои рабы выведут вас отсюда и проводят на трирему [морское судно], которая и отвезет вас на родину.
– А сама ты?
– Я! Что вам до меня?..
– Но ты - такая же славянка, как и мы...
– Для меня все кончено... Я должна кончить мою жизнь здесь... Так, верно, суждено мне при рождении!.. Но не будем говорить об этом... Итак, вы видите, что все благоприятствует тому, чтобы вы, дети, вернулись на родину.
– Не знаем, как и благодарить тебя, добрая госпожа!
– Расскажите мне о своей жизни... о Днепре... о вашем отце...
Завязалась мирная беседа. Изок повел речь обо всем, что делалось на родине. С нескрываемым восторгом рассказал он, как явились на Днепр норманнские витязи Аскольд и Дир, как они помогли полянам освободиться от хазар и, наконец, стали сама править полянами, защищая их от набегов буйных соседей за очень умеренную дань. Большое место в этом рассказе Изока заняли и похождения его отца, Всеслава, ставшего одним из приближенных к Аскольду витязей.
– А о сестре своей не вспоминает ваш отец?
– тихо спросила Зоя, перебивая рассказчика.
– Он часто говорил мне о ней...
Изок хотел еще что-то прибавить, но заменявший дверь занавес в это время с шумом распахнулся. Зоя даже вскрикнула от неожиданности, но тотчас же успокоилась: в стремительно вошедшем мужчине она узнала эпарха Анастаса.
Он был бледен, тяжело дышал и, едва войдя в покой, тотчас же упал на сиденье.
– Зоя, Зоя!
– прошептал он.
– Грозит беда!
– Что с тобой, Анастас? Какая беда? Кому?
– Прежде всего им, - указал он на Изока и Ирину, - а потом, может быть, и тебе...
– Что же случилось?
– Михаил отдал приказ схватить их...
– Не может быть!
– Я знаю это из дворца... Пусть они бегут... Но поздно!.. Слышишь?..
У входа раздавался топот многих ног, бряцанье оружия.
– Именем императора!
– послышался хорошо знакомый Зое насмешливый голос Никифора.
23. КОВАРСТВО
Напрасно Зоя была так спокойна относительно Склирены. Ближе, чем кому-либо другому, ей должен был быть известен мстительный характер подруги...