Группа крови
Шрифт:
Похоже, так оно и было. Грязно выругавшись, Барабан отшвырнул пистолет и бросился к Абзацу, метя по снегу длинными полами своего черного пальто.
– О'кей, – сказал ему Абзац. – Как скажешь, рожа.
Они сцепились на обочине дороги, в рыхлом, уже истоптанном и запачканном кровью и копотью снегу.
Барабан был немного тяжелее, но Абзаца это не смущало. Стрельба возле изувеченных машин не то стихла, не то перестала восприниматься сознанием.
Во всяком случае, Абзацу казалось,
В какой-то момент Барабан стал одерживать верх. Это произошло, когда он как-то изловчился вынуть из кармана тяжелую матрицу и попытался ударить ею Абзаца в висок. Шкабров прикрылся рукой, и удар пришелся по локтю. Рука сразу онемела, потеряв чувствительность, и Абзацу пришлось туго.
Чувствуя, что задыхается в тисках медвежьих объятий, он боднул Барабана головой в лицо, вырвался и яростно заработал уцелевшей рукой и обеими ногами, удерживая более тяжелого и сильного противника на почтительном расстоянии. Голова у него гудела, как церковный колокол во время пасхальной службы – ей сегодня изрядно досталось. Абзац решил, что кашу маслом не испортишь, и когда Барабан нанес ему классический прямой удар в лицо, метя в нос, быстро пригнул голову, подставив под кулак противника лоб.
Барабан взревел от боли в расшибленных суставах, и тогда Абзац, одним прыжком покрыв разделявшее их расстояние, вцепился левой рукой в затылок своего врага, правой схватился за его подбородок и сделал резкое движение, словно срывая приржавевший вентиль. Раздался отвратительный треск, и тело Барабана, обмякнув, выскользнуло из рук Шкаброва.
Позади с глухим кашляющим звуком взорвался бензобак «лендровера». Абзац повернулся к трупу Барабана спиной и стал, щурясь на пламя, искать по карманам сигареты. Раздавленная пачка с двумя размокшими в кашу сигаретами обнаружилась в заднем кармане джинсов. Шкабров равнодушно выбросил ее в снег и медленно, спотыкаясь и скользя, двинулся в обход дымного пожарища.
Паук сидел в снегу метрах в десяти от своей машины – совсем не в том месте, откуда вел огонь, – держа на коленях похожий на комара-переростка ручной пулемет. Пустая патронная лента, как дохлая змея, валялась поодаль. Из-под кожаного кепи на лицо стекала кровь, скрывалась под левой линзой темных очков.
– Теперь не починишь, – сказал Абзац, кивая подбородком в сторону бывшей машины Паука.
– Было бы здоровье, а все остальное купим, – ответил Паук и столкнул с коленей пулемет.
– А здоровье-то есть?
– Тебя как-нибудь переживу, – проворчал Паук.
– Не возражаю, – сказал Абзац. – Хотя должен прямо тебе заявить: Паук, ты идиот.
– Зеркало
– Надеюсь, – сказал Абзац. – Тебе помочь или сам встанешь?
– Попробую, – сказал Паук, неловко вставая на ноги. Теперь Абзац заметил, что у него прострелено бедро. – Линять отсюда надо, пока менты с пожарниками не налетели.
Абзац посмотрел вокруг. Вокруг было поле – ровное, белое, без единого следа, если не считать оставленной ползущим Барабаном борозды. Вдалеке синел перелесок, за которым, если Абзацу не изменяла память, проходило шоссе.
– По тундре? – спросил он у Паука.
– Вдоль железной дороги, – скаля белоснежные зубы, согласился тот.
Он оперся на плечо Абзаца и так, поддерживая друг друга, они заковыляли по снежной целине прочь от места схватки. Они молчали, экономя дыхание, и лишь когда до леса оставалось не больше сотни метров, Абзац вдруг сказал:
– Слушай, Паучилло… У тебя случайно нет на примете симпатичной вдовы, которой требовался бы не менее симпатичный квартирант – без денег, но зато почти без вредных привычек?
– У Паука все есть, – удачно имитируя местечковый еврейский акцент, горделиво ответил тот. – В том числе и симпатичная вдова. Но у нее имеется один существенный недостаток…
– Какой же?
– Я знаю, где она живет.
Абзац не ответил. Он молчал до самого леса, а когда, запыхавшись, они присели под елкой, сказал:
– Знаешь, я тут поразмыслил и пришел к выводу, что это не такой страшный недостаток, как может показаться на первый взгляд.
Через час они вышли на шоссе и присели на остановке, поджидая рейсовый автобус, который, если верить расписанию, должен был подойти буквально через десять минут. Кроме них, на остановке обнаружился общительный старикан, который ссудил их сигаретами и завел разговор о погоде, деликатно отведя взгляд от их мокрой и грязной одежды. Когда автобус, клокоча мотором и вздыхая тормозами, подкатил к платформе, Абзац легонько толкнул Паука локтем: мимо них, сверкая проблесковыми маячками и завывая сиренами, пронеслась кавалькада милицейских автомобилей и карет «скорой помощи».
– Эх, – сказал Абзац, – а матрица-то там осталась!
– Ну и хрен с ней, – с трудом забираясь на подножку автобуса, бросил Паук.
В течение нескольких минут они еще видели поднимающийся над ближними пригорками густой столб черного дыма, а потом автобус въехал в лес, и Абзац перестал смотреть в окно, сосредоточившись на том, чтобы не заснуть.