Грязные игры
Шрифт:
Но ни разу Гриша не видел, чтобы человек так отреагировал на родную речь. Пассажир вздрогнул, пыпучил глаза и втянул голову в плечи. Потом медленно повернул голову в сторону Гриши. Он явно сильно напугался.
Да не бойся, — Гриша был удивлен такой реакции, — свой я. Из Москвы.
Незнакомец быстро взял себя в руки.
A-а, эмигрант... Я и не боюсь, — он даже попытался улыбнуться, что получилось плохо, — с чего это ты взял?
Гриша пожал плечами. Меньше всего ему хотелось вмешиваться в чужие дела. Потом хлопот не оберешься.
Так,
В какой-нибудь приличный отель. Ну там «Хилтон», например.
На мизинце пассажира красовался перстень с крупным рубином, который так и сверкал на солнце. Вообще, весь облик его — одежда, обувь, хороший цвет лица — выдавали человека обеспеченного. А между тем на вид ему было не больше тридцати. Смуглый, черноволосый, но не кавказец. Одет очень прилично, но без излишнего роскошества. Скорее всего, коммерсант средней руки. Крупные заказывают «роллс-ройсы» прямо к трапу самолета.
«Новый русский», — определил Гриша. И мысленно поздравил себя с удачей.
Ехали молча. Клиент попался какой-то неразговорчивый. На все Гришины вопросы типа «Ну как там Москва, стоит?» или «Как здоровье Ельцина?» тот отвечал неопределенными междометиями и кивками. В конце концов Гриша, несмотря на свою обычную разговорчивость, замолк. И в голове снова стали выстраиваться длинные неутешительные колонки цифр, никак не желающие, чтобы под ними подвели итоговую черту.
Неожиданно его отвлек голос пассажира:
Сверни-ка куда-нибудь в переулок.
Вот чего Гриша не любил, так это когда ему указывали маршрут. Нью-Йорк он знал хорошо (так, по крайней мере, он сам считал) и поэтому очень раздражался, когда клиенты пытались советовать ему, как именно ехать в тот или иной район.
Поэтому Гриша, саркастически ухмыльнувшись, начал:
Во-первых, старик, в Нью-Йорке никаких переулков нет. Здесь одни стриты и авеню. А во-вторых, тебе же в «Хилтон»? Так я туда и е...
Сверни куда-нибудь!
Взгляд у него был странный. И все в одну точку. Гриша проследил, куда смотрит пассажир, и понял, что это всего-навсего зеркало заднего вида.
А что так?..
Сворачивай, говорю! — Он почти крикнул. И что самое неприятное — потянулся к рулю.
Только тогда Гриша решил от греха подальше все-таки свернуть. А потом уже выяснять.
Он перестроился поближе к тротуару и взял руль вправо. Машина нырнула в узкую улочку. Пассажир, не отрывая глаз, смотрел в зеркало.
И только тут Гриша понял, что к чему. Шикарный темно-вишневый «кадиллак», который он краем глаза заприметил еще в аэропорту, свернул вслед за ними. Гриша повернул еще раз направо, потом налево. «Кадиллак» продолжал маячить в зеркале.
«Ну вот, вляпался... — тоскливо подумал Гриша, — бандит какой-то попался».
Перед глазами встали телевизионные кадры убитых на московских улицах, в московских подъездах, в московских квартирах, которые по телевизору, наверное, были еще ужаснее, чем наяву. Они перемешивались со сценами из
Гриша Резник отнюдь не был смельчаком. И хотя часто клиента выбирать не приходилось, подозрительных типов он старался избегать. Но незнакомец не был подозрителен. Тем не менее за ним явно гнались. А погонь без причины не бывает.
Нет, братишка, — начал Гриша, переставляя ногу на тормоз, — я в такие игры не иг...
«Бандит» тем временем, видимо предположив ход мыслей Гриши, полез во внутренний карман и достал бумажник.
Триста долларов, — зашелестел он новенькими бумажками, — если оторвешься от них.
Триста долларов — это было неплохо. Конечно, если из-за этих сраных денег не придется получить пулю в лоб. Или в затылок. Что по большому счету не имеет абсолютно никакого значения.
Раздумывать было некогда, и Гриша решился. Очень уж ему хотелось сократить колонки цифр в своей голове. Выжал педаль акселератора, и стрелка на спидометре резко скакнула вправо, к отметке «60». Разумеется, миль в час.
Машин на боковых улицах было немного, так что расстояние между ними и «кадиллаком» сразу увеличилось. Вскоре он скрылся за поворотом. Гриша было вздохнул с облегчением, но тот вскоре снова замаячил в просвете между домами.
Незнакомец положил сотенные бумажки в лоток между сиденьями, рядом со смятой пачкой «Лаки страйк».
Давай, братишка... — только и сказал он.
Гриша хмыкнул:
Как в кино.
Он свернул еще раз и, окончательно убедившись, что «кадиллак» не отстает, дал по газам. Гриша знал, что делать. Недаром же он уже десять лет был нью-йоркским таксистом. Правда, в такой ситуации ему бывать еще не приходилось. Ну ничего, опыт лишним не бывает.
За окнами «каприса» потянулись мрачные кирпичные дома сороковых улиц с черными зигзагами пожарных лестниц прямо на фасадах. Впереди был перекресток. На светофоре — зеленый. Когда Гриша почти приблизился к перекрестку, уже засветился другой свет — желтый. Гриша притормозил, потом осторожно свернул на тротуар, вырулил, стараясь не задеть лоток с хот-догами, аккуратно объехал стоящие на перекрестке машины и влился в поток, двигавшийся по перпендикулярной улице.
«Хорошо, что поблизости ни одного копа, — пронеслось в голове у Гриши, — хотя штраф я бы все равно содрал с этого...»
Он покосился на своего пассажира. Клиент сидел, нервно сцепив кисти рук. И, не отрываясь, смотрел в зеркало заднего вида.
«Кадиллака» уже не было видно. Скорее всего, шофер не осмелился повторить Гришин маневр. Хотя даже если он и едет где-нибудь сзади, его все равно не видно — машин на этой улице много.
Ну что, вроде оторвались.
Гриша не мог не скосить взгляд на сотенные бумажки. Теперь они были его. Честно заработанные. С опасностью, можно сказать, для жизни. Он уже было совсем собрался переложить их в свой карман, когда «новый русский» опять побледнел и ткнул пальцем в зеркало: