Губернатор
Шрифт:
– Да, конечно, – признался Рудницкий. – Я лечил наследника престола и обещал, что в случае ухудшения здоровья буду в распоряжении цесаревича.
– В таком случае я понимаю, что мы не будем дискутировать на тему, поедете ли вы в Петербург, а займемся вопросами «когда» и «как»?
– Конечно, Ваше превосходительство, – пробубнил алхимик.
– Что ж, признаюсь вам, что позволил себе обсудить эту проблему с Генеральным штабом и Его Величеством императором Вильгельмом. Зная, что вы – человек чести, я ни минуты не сомневался, что вы выполните свои обязательства.
Рудницкий
– Я думал, что империя воюет с Россией, – заметил он неуверенно.
– Воюет, – подтвердил генерал-губернатор. – Но не с детьми. Конечно, во время войны гибнут и гражданские, в том числе и дети, но из-за трагических стечений обстоятельств, а не из-за целенаправленных действий. Вернемся к делу: вы получите специальный документ, позволяющий проезд через прифронтовую территорию. Сразу после пересечения линии фронта вас будет ждать посланник царя, который обеспечит вам охрану на территории России.
– Понятно… – буркнул алхимик.
– Чтобы ускорить все формальности, во время проезда по нашей территории вас будет сопровождать герр Шлятсе.
– Этот лжечиновник?! – непроизвольно вырвалось у Рудницкого на русском.
Как большинство жителей Варшавы, алхимик понимал по-немецки, однако в минуты напряжения он путал одного оккупанта с другим и переходил на русский.
Губы генерал-губернатора дрогнули в сдерживаемой улыбке, очевидно, офицер понял прозвучавшую на чужом языке фразу.
– Герр Шлятсе в каком-то роде является чиновником, – сказал он. – Однако прежде всего он посланник императора, особа с огромными полномочиями. Его присутствие должно дать вам понять, какой вес Его Величество Вильгельм придает вашей миссии. Что же касается самой поездки: вы будете готовы завтра? Специальный поезд будет около полудня.
– Постараюсь.
– Я не совсем понимаю, – нахмурил брови Безелер. – Если дело в отеле…
– Со всем уважением, – прервал его Рудницкий. – Речь идет не об отеле. Я не пытаюсь воспользоваться ситуацией. Это проблемы медицинского характера.
– А именно?
– Мне не хватает первичной материи, – сказал алхимик. – А характер просьбы царя говорит о том, что ситуация серьезная. Я допускаю, что россияне мне ее предоставят, однако если будет нужно немедленное вмешательство… – Он беспомощно развел руками. – Производство лекарств спагирическим методом продлится несколько часов, а может, несколько десятков часов.
– Ja, nat"urlich [2] , – ответил Безелер. – А если бы вы получили эту субстанцию прямо сейчас? Сколько вам нужно?
2
Ja, nat"urlich (нем.) – Да, конечно.
– Ну я не знаю. Два, может, три лота. В граммах это…
– Не
– Заноза в заднице, – поправил его с каменным лицом Рудницкий.
– Саноса в заднице, – повторил фон Безелер. – Уже лучше?
– У Вашего превосходительства прекрасное произношение, – похвалил алхимик.
– Я думаю, что у вас был весомый повод выкинуть его из отеля?
– Он постоянно нарушал спокойствие других жильцов. Цыганский оркестр в пять утра – это уже перебор.
– Я тоже так думаю, – заявил генерал. – В таком случае будет достаточно, если я выслушаю других офицеров. Когда вы вернетесь, дело будет рассмотрено, и вы получите назад свой отель. К сожалению, сейчас вы должны покинуть его, поймите, закон есть закон.
Рудницкий хмуро кивнул.
– А кто будет там распоряжаться в мое отсутствие?
– Капитан Хоффман предложил свою кандидатуру, однако то, что он является участником спора, заставляет меня отклонить ее.
– Я настоятельно рекомендую возложить на него временный надзор за моим отелем, – сказал алхимик. – Магическая защита отеля требует некоторых знаний. Знаний, которых у капитана нет. Поэтому допускаю, что мое отсутствие приведет к определенным… проблемам.
– Насколько большим проблемам? – прямо спросил Безелер. – Помните, там проживают императорские офицеры!
– Ничего необратимого, – заверил Рудницкий.
– Что ж, дам капитану шанс проявить себя. А сейчас извините, работа. Герр Рудницкий…
– Ваше превосходительство… – поклонился алхимик.
Привезенная из отеля горничная подала чай и выпечку под пристальным взглядом кухарки, после чего присела в реверансе и быстро вышла из салона. Кухарка, крупного телосложения матрона в белом фартуке, одна из немногочисленных россиянок, кто остался в Варшаве, с беспокойством следила за реакцией трапезничающих, пока Рудницкий громко не выразил свое восхищение. Он не притворялся: Татьяна Олеговна Аристова была настоящей мастерицей своего дела – раньше она служила у князя Оболенского.
– Все, как обычно, превосходно! – похвалил алхимик, пробуя увесистый кусок пахнущего ромом торта.
– На здоровье, родимый! – засияла кухарка. – Тогда я пойду.
– И все твои слуги относятся к тебе так фамильярно? – спросила с удивлением Виктория.
– Нет, только Татьяна Олеговна, – сухо ответил Рудницкий. – Но я чувствую себя польщенным, Оболенскому она вообще говорила «душенька».
– Талантливая женщина, – признала девушка, потянувшись за политым шоколадом бисквитом. – Откуда она взялась у тебя? Во время эвакуации Оболенскому был предоставлен специальный поезд. Не думаю, чтобы не хватило места.