Гучок

Гноевой Валентин

– Ну, ничего, – он снова повернулся к Гоше. – Сейчас будем учиться всё чувствовать. Садись сюда и ощущай! Выключи голову! Включи свои чувства!

Но, если голова хоть как-то выключалась, то чувства никак не включались.

– Закрой глаза, – скомандовал папа-лягушонок. – Включи ощущения! Что чувствуешь?

– Ничего, – помолчав, ответил Гоша. – Чувствую, как тепло, и ветерок дует.

– М-д-а-а. Детьми надо заниматься, – глядя на Гошу, задумчиво произнес папа-лягушонок. –

А у тебя родители были? Они тебя чему-нибудь учили?

– Я родился в магазине игрушек и родителей не помню. Меня там купили и подарили Гучку на Рождество. Поэтому папой и мамой у меня был Гучок. Мы с ним игрались, и он меня всему учил.

– Судя по тебе, как чувствовать стороны света, он тоже не знает.

– А у него есть компас, и поэтому он никогда не заблудится, – ответил Гоша и рассказал всё, что знал о компасе.

– Ну, тогда не заблудится… пока компас не потеряет где-нибудь. А твой компас внутри тебя. Ты там его потерял. И теперь его надо найти.

Гоша на всякий случай снова ощупал себя со всех сторон, но ничего твердого так и не нащупал.

– Так, – решительно сказал папа-лягушонок. – Начнём, всё-таки, с чего-нибудь попроще. Сейчас ты будешь чувствовать воду.

– Зачем?

– Как зачем? – в свою очередь удивился Квасилий Кувшинкович. – Ты же земноводный.

– До этого я был земновоздушным, – вспомнив свои полёты, проговорил Гоша.

Квасилий Кувшинкович стал расхаживать по земле взад-вперед, как школьный учитель.

– Ты земноводный. Ты прячешься в воде от тех врагов, которые ходят по земле или летают в воздухе. А на земле ты спасаешься от тех, которые плавают в воде. Поэтому, надо знать, где вода.

– Пожалуй, да, – проговорил Гоша, вспомнив, как он со сгущёнкой прятался от пчёл в пруду.

– Садись возле воды, закрывай глаза и чувствуй.

Гоша некоторое время сидел возле воды, пока Квасилий Кувшинкович не перевел его в лес, подальше от воды.

– Теперь сиди здесь, закрывай глаза и тоже чувствуй.

Через некоторое время папа-лягушонок снова подвёл Гошу к воде, завязал ему глаза, повернул его несколько раз вокруг себя и сказал:

– А теперь скажи, где вода?

– Там, – уверенно махнул лапой Гоша. – Там утки квакают.

– Утки квакают, – возмущённо пробурчал Квасилий Кувшинкович и заткнул ему уши пучком травы. – Сейчас не квакают?

Гоша помотал головой. Папа-лягушонок ещё плотнее закрыл ему уши травой.

– А сейчас? – крикнул он ему на ухо.

Лягушонок ничего не ответил.

– Другое дело, – удовлетворенно произнёс папа-лягушонок и снова повернул его несколько раз вокруг себя.

Гоша некоторое время сидел спокойно, потом начал поворачиваться в разные стороны, вдыхая

воздух через нос. Сначала он ощутил мягкую свежесть лесного воздуха, исходившую из-под огромных лап еловых и сосновых деревьев. Он был наполнен тончайшим, приятно щекотавшим нос, дурманящим запахом хвойной смолы. Потом он почувствовал лёгкий запах прелых еловых и сосновых иголок. Эту свежесть разбавляли неустойчивые потоки наполненного горьковатым запахом луговых трав теплого воздуха, которые набегали, словно волны, и перекатывались дальше, освобождая место лесным ароматам.

Повернувшись в другую сторону, Гоша снова почувствовал свежесть. Но она была другой, более резкой и проникающей. К ней подмешивался запах ила и гниющей зелени. С этой стороны ощущался простор и огромное пространство, наполненное каким-то умиротворяющим покоем, постепенно заполнявшим тело лягушонка.

– Вода там, – уверенно показал лягушонок и открыл глаза.

– Моя школа, – гордо выпятив грудь, заявил папа-лягушонок и стал благосклонно принимая адресованные Гоше аплодисменты лягушиной публики. – Теперь возвращаемся к первому заданию.

Но первое задание никак не хотело выполняться. Гоша и садился к северу лицом, и ложился головой к югу, и висел на ветке правой ногой на запад, а левой на восток, и чего только не делал, но ощущение севера не приходило.

Гоша и Квасилий Кувшинкович стояли лицом к северу, как вдруг сзади что-то зашуршало. Они не успели оглянуться, как по ним прокатилось что-то тяжелое и вопящее «Дайте посадку!». Лежа в траве, Гоша повернулся к своему учителю:

– Теперь чувствую.

– Что чувствуешь? – мигом оживился папа-лягушонок.

– Как по мне поезд проехался.

– И не просто проехался, – поправил его Квасилий Кувшинкович, подняв лапу, – а с юга на север.

Тяжелым и кричащим оказался вездекар с Кешей. Вездекар благополучно врезался в пень, а Кеша с подружкой безопасности, продолжая кричать, полетел дальше и влетел в заросли репейника. Вылез он оттуда, как всегда, с хорошим настроением.

– Я тут никого не зацепил? – оглянулся он и, вытащив из уха колючий шарик репейника. – Никого.

Из травы, отряхиваясь, поднялись Гоша и папа-лягушонок.

– Вы, чего, в прятки играете? – поинтересовался Кеша, отрывая колючие шарики от Простомаши.

– От тебя спрячешься, – прокряхтел Гоша и почесал спину. – Ты сам-то где всё утро прятался?

– Тут недалеко. Был в гостях у муравьёв. Или в плену… Их не разберёшь. Такой прикольный народец…

И Кеша рассказал про своё утреннее приключение.

– …И за то, что я их перевёз, мне подарили стадо тли и компас, – закончил он свой рассказ.