Гучок

Гноевой Валентин

– А куда они все подевались? – удивился Гучок.

– Не знаю, – пожал плечами суслик. – Может, куда-то в другое место ушли газоны косить.

Суслик замолчал, давая ребятам подумать над его словами.

– Одно получается из другого, – задумчиво повторил Гучок и, немного помолчав, повернулся к Игорьку. – Как думаешь, что получится из разлитой по тундре нефти или разбросанного мусора?

– Ни знаю, – растерянно произнёс мальчик. – А сто палуцица?

– Ничего.

Игорёк недоумённо посмотрел на друга и осторожно

спросил:

– И сто?

– Если из всего-всего долго-долго делать ничего-ничего, то скоро на земле везде будет ничего.

Игорёк задумался, переваривая то, что услышал.

– Если не будит ницево, то не будит и еды? А, если нет еды…

– …тогда и есть некому, – закончил за него Гучок.

Ребята растерянно замолчали. От такого вывода им стало как-то не по себе. Суслик почувствовал растерянность и лёгкий испуг своих новых знакомых и поспешил вмешаться.

– Когда-нибудь земля, может быть, и отдохнёт от человека. Но жизнь не исчезнет. Просто, человек в ней будет занимать уже другое место.

– Плохое место?

– Не знаю. Знаю точно, что это будет то место, которое он заслужил.

– Если пасматлеть на тундлу, то люди катяца в плахое место, – сделал мрачный вывод Игорёк.

– Всё зависит от людей. От того, как они будут относиться к природе и к её законам. Когда человек почувствует, что он часть природы, всё измениться. Тогда люди покатятся в местечко получше!

Все снова замолчали. Суслик зевнул.

– Давайте отдыхать, – предложил он. – А завтра поедем смотреть на одну местную достопримечательность. Она бывает только один раз в два года. Поэтому на неё ст'oит посмотреть.

Висевшее над горизонтом солнце не собиралось прятаться за холмы, и, казалось, что день в самом разгаре. Но желание заснуть подсказывало, что уже всё-таки поздновато.

С самого начала своего путешествия у ребят не было с собой часов. Часами для них стало их тело. Особенно, они это почувствовали в тундре. И, поэтому, мальчики всегда прислушивались к тому, что оно хочет. Если хочется спать, значит уже вечер, если бурчит живот – значит, время кушать.

Сейчас тело подсказывало, что уже где-то около полуночи. Ребята улеглись в спальный мешок, прикрыв глаза кепками, а суслик за пять минут вырыл себе неглубокую норку. Нырнув туда, он прикрыл вход мхом, и теперь норку было совсем не видно. Мысли путешественников затихли. В полярный день пришла ночь.

Банкобол – командная игра

Дракоша и лягушонок после того, как расстались с Тузиком, вместе со стадом оленей снова тронулись в дорогу. Гоша и Кеша, усевшись на вожака, рассказывали о своих сегодняшних приключениях. Их рассказ был настолько увлекательным и интересным, что два оленя, заслушавшись, бултыхнулись в реку, причудливо извивавшуюся по равнине.

За день все изрядно устали. Поэтому шли они недолго и вскоре остановились на ночлег. Хотя, такие

остановки вряд ли можно было назвать ночлегом. Ночи, ведь, не было. Зато, всё живое круглые сутки то и делало, что набивало брюхо в перерывах между коротким отдыхом.

Тундра в это время года вообще похожа на огромную круглосуточную столовую. Завтрак постепенно превращается в обед, а обед незаметно сливается с ужином. Хотя, стоп! Какой завтрак, обед и ужин? Раз нету ни дня, ни ночи, значит, нет ни одного, ни другого, ни третьего. Просто, есть одно сплошное ням-ням.

– Ну, вы пока тут отдыхайте, – сказал лягушонок оленям, – а мы сходим в гости к Тузику. Оценим местную кухню.

– И спальню оценим, – добавил дракоша.

– Но сначала прихожую, – уточнил Гоша.

– Ну, это понятно, – заметил Кеша. – Не через туалет же к нему заходить.

И они направились в ту сторону, куда показал песец, на ходу поедая мошкару и ягоды.

– Адрес помнишь? – спросил лягушонок спустя некоторое время.

– Улица Одногорбого Верблюда, холм двадцать пять, шестдесят девятая норка, – без тени сомнения ответил дракоша.

– Какого ещё верблюда? – удивился Гоша. – По-моему, он называл улицу какого-то копытного.

– Ну, тогда, улица Копытного Верблюда.

– Да погоди ты со своим верблюдом, – остановившись, нетерпеливо сказал лягушонок и попытался сам вспомнить адрес. – Ладно, давай, у кого-нибудь из местных спросим.

Впереди в небольшой низинке паслось семейство леммингов. Паслось – это мягко сказано. Зубы зверьков выстригали всё, что росло, со стрекотом газонокосилки.

– Здравствуйте! – обратился к ближайшему леммингу Гоша, пытаясь перекричать шум работающих зубов и челюстей. – У вас здесь есть улица Копытного Верблюда?

Пёстрый зверёк, оторвавшись от своего увлекательного занятия, с любопытством посмотрел на незнакомца.

– Чаво-чаво? Улица Верблюдного Копыта? Тута такая нета!

– Какая интересная языка, – громко сказал дракоша на ухо лягушонку.

– Не кричи так громко! Он может обидиться!

– Может, и обидится, если услышит! По-моему, тут можно оглохнуть во время обеда! – крикнул Кеша и повернулся к леммингу. – А какая улица тута естя?

– Тута естя проспекта Копытного Лемминга. Этот Копытный Лемминга – моя близкая родственник – троюродная дедушок двоюродного брата моей бабушок, – гордо улыбаясь и уперев лапы в бока, ответил он. И, чтобы уж совсем стало всё понятно, добавил. – По маминой линии.

– А, подскажите, пожалуйста, – снова начал Гоша, перекрикивая шум газонокосилок, – где здесь живёт песец?

На миг друзьям показалось, что вся Вселенная замерла с недожёванным мхом в зубах. Даже ветер остановился поглядеть на эту картину. В следующее мгновенье лишь дрогнувшая тоненькая веточка кустика напоминала о том, что на этом месте пару секунд назад работал завод по пережёвыванию трёх тонн зелени в неделю.