Гур
Шрифт:
Действительно, управлять должны честные и знающие люди. А всеобщие выборы дают предпочтение глупым (потому что свои ребята, такие как я), хитрым (потому что сулят все мыслимые блага) и непорядочным (потому что не собираются выполнять обещания) личностям. Как бы сказал мой друг Валера, эстет, аскет и анахорет, всеобщие выборы — действия за пределами компетенции.
В конце концов Гур разговорил меня и я высказался. Оповестил местную общественность в лице работодателя, что центральным органом государства должен быть сенат. Сенат — хранитель государственности. Никому не подотчетен, ничем
А на местном уровне должно быть выборное самоуправление. Выборы платные. Хочешь проголосовать — заплати.
Гур внимательно слушал мои речи. Девушкам разговоры о политике были неинтересны, они приотстали, заведя собственный разговор о магии жизни.
— Что делать, если несменяемый сенат назначит плохого правителя? — поинтересовался Гур.
— А ничего. Если вовремя его не заменит, то государство ослабеет, его завоюют соседи, сенат перебьют. Естественный отбор.
— То, что ты говорил о государстве, у нас соответствует орденам. В большинстве орденов существует совет основателей, с ролью, похожей на ту, что ты отвел сенату.
— В вашем ордене Знающих тоже есть такой совет? — осведомился я.
— В нашем с тобой ордене, Жека, в нашем с тобой. Есть.
— И кто в э… нашей обители ордена входит в совет?
Гур помолчал, что-то взвешивая.
— Жека, я скажу тебе, но знай, это — секрет. Для всех, даже для любимой женщины. В нашей обители основателями ордена Знающих являются протектор Исиант и я. «Хранителями государственности», как ты выразился. Все остальные обители имеют в совете по одному основателю. Так что, в каком-то смысле, наша обитель является главной в ордене Знающих. По численности, она — самая крупная в ордене, под ее покровительством здесь живут более двадцати тысяч разумных. Мы имеем право еще на двух основателей, но пока не настаиваем. Раньше у нас было три основателя. Дважды в год совет встречается для обсуждения текущих дел, обычно в нашей обители, иногда в других.
Интересное кино. Мне доверяется тайна. К чему бы?
— А куда делся третий основатель?
— Он был «отстрелен». Предыдущий магистр обители, мастер магии разума. Опасался появления другого мага разума. Организовал покушение на меня. Я потом долго выздоравливал. Но прибить его сил хватило. Совет мои действия оправдал.
Ни черта себе! Жестоко. Мои умозрительные конструкции здесь уже реализуются на практике. Я поежился. Точно, в этом мире надо уметь защищать себя и близких.
Суровый мир, простые нравы.
Гур. Пусть дети осуществят наши мечты
Люди, которых волнуют страсти, больше всего могут насладиться жизнью.
Декарт
Воспитание нуждается в трех вещах: в даровании, обучении, упражнении.
Аристотель
Несчастный мальчик. Сколько же страданий испытал он, потеряв родину и семью. Ему приходится на лету вживаться в то, что мне знакомо с детства. Хотя, из рассказов Жеки я понял, что наш мир несомненно лучше. Например, в том мире нет
Я заметил, что в последнее время жены сблизились с Анниэль. По вечерам стали проводить много времени вместе. Ну и Жека бывал там, как же без него. Если я слышал звонкий хохот в другом крыле дома, то знал, что Уайда опять рассмешила Анниэль и Майту. В том, что львица преуспела в этой дружбе, ничего удивительного нет, все кошачьи имеют природный талант к обольщению. Да и беленькая девочка, с ее искренностью и великодушием, всегда вызывала желание поцеловать. Хм. По крайней мере, у меня.
Ладно, вернемся к прозе жизни.
Я попросил жену осмотреть и излечить Марка, нашего интенданта. Подозреваю, что у него серьезные проблемы с почками. Его рыхлость и отечность очень не понравились мне при последних визитах в обитель. Местный лекарь прописал ему настои, но от них мало проку. Марк — толковый и щепетильный человек, а потерять его по такой, вполне устранимой причине — крайне неприятно. Потом Уайда обследует Исианта и Леаста. Анниэль же планировала прогуляться по обители и посмотреть внутренним зрением где кто болен, а если обнаружится хворь, то и подлечить, максимально, но с осторожностью разрабатывая ауру.
В малую гостиную, которая являлась штабом отряда на время посещения обители, вбежала перепуганная Анниэль. За ней вошли трое ветеранов генерала Вилена, притащив с собой молодого воина дозорной службы с заломленными за спину руками.
— Командор, этот недоумок позволил себе распустить руки в отношении вашей сотрудницы, — доложил один из ветеранов.
Я встал.
— Сядь туда, Анниэль, успокойся. Бойцы, отпустите его, я с ним разберусь. Спасибо, вы свободны.
Посмотрел на виновника.
— Подойди ко мне.
Парень, с ужасом в глазах, придвинулся поближе. Лет двадцать, совсем еще глупый. Правая щека и красное ухо заметно оплыли. Видимо, кто-то из ветеранов, призывая к порядку, отвесил ему хорошую оплеуху для убедительности. Всмотревшись в разум, я понял, что ничего серьезного не произошло. Когда Анниэль подошла и остановилась, оценивая его здоровье, парень, ошалевший от такого зрелища, решил, что настало время действий и загреб красавицу в объятия. От страсти запамятовал, что времени действий обязано предшествовать время слов. Анниэль завизжала, а что случилось дальше, понятно. Набежала охрана и задержала наглеца.
— Передай генералу Озорису, что командор Гур просит о твоем наказании. Объясни ему, что случилось. Свободен.
Мальчишка на негнущихся ногах убрался восвояси.
— Что с ним будет? — спросила Анниэль, успокоившись и прекратив испуганно хлопать пушистыми ресницами.
— Не знаю, может пару плетей дадут или сортир отправят чистить. Озорис — строгий командир. Жеке не рассказывай. Кстати, почему ты сама не ударила охальника? — полюбопытствовал я, хотя и предполагал ответ.