Гур
Шрифт:
Хотя я был, в принципе, согласен с Гуром, но в полемическом задоре стал утверждать, что признание создателя мира позволяет людям сплотиться вокруг этой идеи, почувствовать себя в одной общине с другими, выработать единые моральные ценности. В ответ Гур возражал, указывая на то, что любая этическая платформа, построенная на ложном основании, не способна обеспечить гармонию в обществе. Всегда найдутся острые умы, обнаружившие обман, и которых, как в случае с «Синим пламенем», придется карать с особой жестокостью. А объединиться можно и на основании других идей, например на взаимопомощи, на поиске лучшего образа жизни, на заботе о детях и стариках.
Согласен. И вообще, меня всегда крайне раздражала непробиваемая наглость религиозных
А бредовые конструкции в головах разумных возникали и всегда будут возникать. Это я и сам знаю. Социология утверждает, что невозможно отыскать сколь угодно абсурдную идею, у которой в мире не нашлось хотя бы одного почитателя. «Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя» писал доктор Чехов. А он разбирался в уродах. Все-таки батя у нас — умище. Почти как Чехов. Ну да, башка-то у него здоровенная, много мозгов помещается. Гур хмыкнул и сказал, что если я продолжу его оскорблять, он расскажет всем, что случилось после того, как мастер магии воздуха Колпат ознакомился с магомобилем. «Все» оживились, а у Уайды загорелись глаза. Мда, если она узнает, как я там чудил, то потом проходу не даст. При случае и без оного, в общем повсеместно, будет травить меня, на разные лады «елозя ножкой». А жене раскаюсь наедине. Я сразу повинился, отрапортовал, что не пытался возводить хулу на славного предводителя, а совсем наоборот, характеризовал его исключительно в положительном ключе.
— Ну-ну, — сказал «предводитель» и вздохнул.
Анниэль. Гори все синим пламенем
История церкви — смесь заблуждений и насилия.
Гете
Между религией и добродетелью нет общего.
Гельвеций
После непонятной перепалки, когда муж стал преувеличенно вежливо извиняться перед Гуром, вызвав лишь горестные вздохи последнего, мы перешли к вопросу, а что, собственно, делать с этой организацией?
— Я вспоминаю одну книгу, которая в свое время мне очень нравилась. Потом я, правда, несколько изменил отношение к ней, но речь о другом, — начал Жека. — Так вот, в этой книге была глава под названием «Черная магия и ее разоблачение». Смысл главы следует из названия, хотя, на самом деле, он был противоположным. Не следует ли повести себя подобным образом? Выступить на проповеди и убедительно опровергнуть жрецов?
— Ты наивен как дитя, — мягко возразил Гур, — фанатикам твоя убедительность покажется совсем неубедительной. Просто кощунством. Нападками на устои. Покушением на основы. Ты мыслишь, а они верят.
— Хорошо, а если заставить главных жрецов публично саморазоблачиться? Ты же у нас маг разума, или кто? — Жека огляделся по сторонам, будто ожидая увидеть еще какого-нибудь мага разума.
— Я всегда знал, что Жека — истинный умище! — обрадовался Гур.
Мне показалось верным подобное определение, а вот муж почему-то дернулся от такой, вполне заслуженной похвалы. Гур как-то мстительно хмыкнул и продолжил:
— Так и сделаем. Заставим манипуляторов признаться во лжи и лицемерии. Пора действовать. Расположение их молельни мне известно. Главное, удачно подгадать момент, чтобы на собрании присутствовало побольше народу. Состав отряда: Гур — «птица», Уайда — «кошка» и Анниэль — «штурман».
При слове «птица» жены Гура посмотрели друг на друга и поцеловались. Опять семейные тайны! Я поинтересовалась, почему оба мага жизни включены в отряд. Вдруг здесь кто-нибудь понадобится? Пусть Майта будет вместо Уайды. Гур ответил, что придумал пару трюков и ему понадобятся моя Жара. А
Мы попеременно вели Гума. Лучше всего из нас троих это получалось у Уайды, как наиболее физически одаренной. Поскольку Гур накрыл нас заклинанием отвода глаз, то путники не пугались, лишь иногда с изумлением наблюдали невесть почему поднимающуюся дорожную пыль.
* * *
Пещера казалась огромной. Свечи в руках многочисленных адептов «Синего Пламени» не освещали и малой ее части, а своды вообще скрывались во мраке. Гур подхватил нас за талии и мы взвились вверх в поисках места наблюдения. Так вот почему у него боевая кличка — «птица». Мы с Уайдой заставили светиться глаза у нас и Гура. С помощью свечения, он легко обнаружил удобный карниз, где мы и разместились.
— Чувствуете, какой здесь несвежий спертый воздух? — спросил Гур, неторопливо осматриваясь вокруг.
— Да, очень затхло, — согласилась я и вдруг вспомнив, с дрожью в голосе добавила, — Жека как то упомянул, что недостаток воздуха усиливает возбуждение. Извините.
— Штурман, ты совершенно права, именно этот прием тут и используется. Для экзальтации публики, — серьезно ответил Гур. — Магия разума изучает поведение толпы.
— Так вот почему мне всегда казалось, что ты нас с Майтой все время норовишь придушить, — задумчиво произнесла Уайда.
Раздался звук шлепка и приглушенный взвизг.
— Не будешь озорничать, — объяснился Гур, — мы тут серьезным делом занимаемся, а некоторым лишь бы скабрезничать. И вот еще, задайте себе вопрос, почему выбрано столь сумрачное место? Цель этого — создание сильных световых контрастов, возникающих при недостаточном освещении. Из магии разума известно, что резкие переходы от света к тени способны вызывать видения и галлюцинации у неуравновешенных особ.
Чего же он только не знает! Хотя, пусть Гур и осведомлен намного больше меня, но муж мог бы легко поспорить с ним по части эрудиции. А в это время притихшая подружка чмокала и гладила Гура, объясняя свое поведение недостатком воздуха. Мне стало весело. Ну и проказница! С Уайдой не соскучишься.
В глубине пещеры почувствовалось движение. На возвышении появилась величественная фигура, озаренная сотнями свечей в канделябрах идущих за ней жрецов. Их свет образовал нимб вокруг черной хламиды главного жреца. Он торжественно распростер руки над толпой.
— Братья мои! Сестры мои! — Пауза. — Дети мои! — раздался глубокий голос, отдавшийся эхом в просторах пещеры. — Я, Тень Синего Пламени, и посвященные в таинство ученики, вновь берем под крыло и на попечение всех вас, безрассудных и мятущихся. — Пауза. — Вразумляем умы, укрепляем дух, наставляем чад на путь истинный!
А голос-то какой красивый и проникновенный. Гул толпы возник и сразу спал. Люди один за другим опускались на колени. Свечи стояли на полу, озаряя лица вразумляемых и наставляемых, искаженные неподдельной страстью. Ужас! Что можно делать с толпой, как легко ею манипулировать!
— Этот психоз напоминает процесс физиологической любви, — философично заметила неуемная кошка.
Я ожидала повторных репрессий, но Гур благосклонно согласился с утверждением. Внушению поддаются все, заявил он, но особенно легко — молодые женщины. Добавил, что некоторые особы женского пола, склонные к истерии, могут испытать многократный оргазм в процессе проповеди. Какой бесстыдник. Нет, он ученый и обязан трезво оценивать факты. Наконец Гур сказал, что наступила пора действовать. Попросил использовать Жару, ослабленную вчетверо. Всмотрелся в руководителя религиозного движения. Главный жрец замолчал, и вдруг громко произнес: