Гусь с яблоками
Шрифт:
Опять подлетел официант и прямо-таки завис над столом, сменил пепельницу, схватился за бутылку, чтобы поухаживать за хозяином и гостем. Гусь сказал ему со свирепостью.
— Уйди, я сам.
Налил сразу граммов по сто пятьдесят. Выпили.
— Яблочки уже были на излете. Я расслабился, а зря. Вижу однажды останавливается возле нашего базарчика черная дорогая машина. Выходят из нее трое. Ну, думаю, здесь ведерком не отобьешься. Приготовился к худшему. Было видно, что приехал важный дядя. С двумя бычарами. Он сказал мне — отойдем, и я отошел, как бы не в последний путь, думал. Дядя этот невысокий такой,
— А ты?
— А что я, молчал. Язык к небу присох от страха. Я сразу почувствовал, что с этим дядей шутить не надо. Мигнет и нет мента, тем более бывшего. Напоследок он у меня спрашивает, понял ли я его, а у меня на нервной почве улыбочка глупая на физиономию выползла. Глупая и, думаю, нахальная. Это я по его лицу понял, потому что лицо у него стало белое и страшное. Ну, ладно, говорит он мне, и пальцем так в нос мне указывает, ты сам этого хотел.
— То есть угрожает?
— Вот именно! И что главное, всем это видно и слышно, и бабкам и быкам его. Сцена была красивая, он подробно рассказывает, как из моей кожи будет абажур делать, а я стою, и нахально скалюсь.
— Дальше, дальше-то что?
— Домой я вернулся, ни жив, ни мертв, а у меня в этот день был как раз день рождения. Оба брата моих привалили. Виталик — он мясник на Палашевском рынке, а Борька на таможне работает. Ему даже пистолет положен. Но, это так. Мы выпили, крепко выпили, деньги-то были. Я расхрабрился, вытащил свою бердану и повел братьев в овраг стрелять по бутылкам. Все страх преодолевал. Ну, думаю, легко я вам не дамся! Приезжайте, поглядим кто кого! Утром приехали.
— Эти быки и бычары?
— Нет, из райотдела. Скрутили всех нас троих и в город, в камеру. Да, в чем дело, думаю! Охотничий билет у меня есть, за нарушение общественного так не пресекают. Двое суток нас держали, потом в охрану сержант заступил, служили вместе, он мне и объяснил, что в день моего дня рождения подорвали прямо в машине моего страшного бандита вместе с телохранителями. Как раз в тот момент, когда мы с братьями резвились в овраге. Двое насмерть сразу ушли, а один телохранитель успел перед смертью сказать, что пахан его накануне со мной, Гусем, поругался крепко из-за рынка.
— Но это же совпадение!
— Но никто в это не верит! — Страшным шепотом сказал Гусь. — Короче, меня отпустили, и даже немного с почтением. Отношение ко мне среди окружающих изменилось. Стали со мной здороваться люди, которые раньше и не замечали. В общем, все, как я понял, твердо решили, что бандита этого взорвал я.
— А ты не пробовал объяснить…
— Кому?! И как?! Пробовал с братьями поговорить — смеются. Мнительный, мол. Я решил лучше на время уехать. К тетке в Тверь. Собрался. И тут ко мне является один молодой человек и говорит, что есть люди, которые желали бы со мною перекинуться парой слов. Ну, думаю…
Саня помассировал лоб, закурил, оглянулся, нет ли поблизости официанта.
— Пошел я на разговор. Состоялся он за вот этим самым столиком, что мы сидим. Встретили меня три человека, ты их
Снова явился официант с почтительным вопросом, что подавать на горячее. Видно было, что Гусь с трудом сдерживает ярость.
— На горячее нам белую горячку. Иди отсюда.
— Чего ты так не любишь подавальщиков?
— Не только их, еще шоферов, банщиков, проституток, маркеров. Всех, кто может подслушать. Представляешь, если кто-нибудь догадается, кто я на самом деле!
— Да-а.
— В том-то и дело, что да-а. Я почему тебе так обрадовался — хоть поговорить можно. Жена меня застукала с какой-то девкой — развод! Купил ей и дочке по квартире-машине, теперь один. Степаныч меня, как не дико, взаправду считает типа авторитетом.
— Да-а. — Опять протянул филолог, жуя кусочек авокадо.
— Ты ко мне приезжай иногда, может, когда замутим тут по пацански. Не бойся, денег я тебе совать не буду, я же понимаю, ты человек не такой, но угостить-то могу. Покалякаем за жизнь.
Домой кандидат вернулся пьяный, без картошки, но с цветами, в силу чего избежал сильного скандала. Рассказал о своей встрече с яблочным мафиозо и завалился спать. Проснувшись ночью, супруга филолога вдруг обнаружила, что мужа нет рядом в постели, выскочила на кухню и увидела, что он сидит у стола ест прямо из банки маринованные помидоры. Лицо у него задумчивое.
— Что с тобой? — Испугалась жена буниноведа.
— Я решил кое-что изменить в своей жизни. — Ответил муж.
Жена в слезы — не иди родненький в бандиты, не надо, Бог с ними с деньгами, перебьемся как-нибудь.
— Поняла, — сказала корреспондентка, выключая диктофон, — кандидат бросил Бунина и начал писать детективы, чтобы обеспечить семью.
Хозяин кабинета вынул трубку изо рта и аккуратно выбил.
— Действительно, примерно через полгода после описанных мною событий, в одном коммерческом издательстве появился на свет криминальный роман под названием "Гусь с яблоками". Но его автором был не кандидат, а… бывший мент.
— Да-а? Вы меня разыграли? Вы так рассказывали, что я подумала, что главным героем является филолог.
— Знаете, я написал полтора десятка детективов, и теперь неожиданные концовки у меня получаются сами собой. А специалист по Бунину действительно кое-что поменял в своей жизни. Стал критиком. Теперь пишет статейки о моих книжках. Я ему хорошо приплачиваю. Он пытался писать сам, о литр
Корреспондентка хмыкнула, пряча диктофон в сумку.
— Поня-ятно. Непонятно одно — зачем вы занялись литературой, когда у вас было казино? Никакими романами столько не заработаешь.