Гусар
Шрифт:
Он кивнул на девушку:
— Это моя внучка, Алина. С ума сходит по вашим этим блогерам. Раньше-то кумиры были совсем другими…
О-о-о-о-о… Ну ясно. Сейчас начнётся, про траву, которая была зеленее, про советское прошлое, про пионерские галстуки и комсомольскую совесть. Судя по возрасту мужика, он застал и то, и другое.
— А вы куда? — Поинтересовался полковник.
— А я — туда. — Моя рука очертила круг в воздухе, намекая на сторону, совершенно противоположную от Крыма. — Солнце, море, белоснежные пляжи, экзотические фрукты и сплошной позитив.
—
Я, не удержавшись, усмехнулся. Просто в словах полковника было слишком много пафоса, который меня всегда поражал в людях его поколения.
Вообще, я не собирался ему отвечать. Зачем тратить время на пустые разговоры с человеком, который, судя по всему, за пределы страны хрен выезжал? К тому же, военный. Но… Меня прямо будто кто-то подбил под руку, потянул за язык.
— Родина? Может и так. Но мне хорошо, где нет налоговой и где вай-фай ловит. А здесь мне уже не очень хорошо. Нет. Вы не подумайте. Родину люблю всем сердцем. Но знаете… У нас с ней, так сказать, гостевой брак и свободные отношения.
Зачем ляпнул ему про налоговую? Сам не знаю. Говорю же, прямо будто какое-то альтер-эго во мне проснулось. Видимо, звонок Толика вызвал больший стресс, чем показалось сначала.
— Нехорошо? Проблемы? — Нахмурился полковник.
Какая тебе разница? Вот так я хотел ответить, но его эта Алина упорно продолжала крутиться рядом с телефоном и я себя сдержал.
— Никаких проблем. — Улыбнулся широко, показывая все тридцать два зуба. Они у меня, между прочим, отменные.
Николай Петрович тяжело вздохнул.
— Эх, сынок… Молод ты. Многого не понимаешь. Я Чернобыль прошёл, горячие точки. Ради этой земли, сынок. Потому что дороже, чем она, только, пожалуй, семья. Нельзя так к нашей земельке относиться. Она нас кормит, поит. Это не просто кусок суши на планете, это наш дом.
Я отмахнулся:
— Дом там, где мне удобно и где не нужно ни за что отвечать. А долг? Да кому я что должен? Я не занимал! Я сам себе хозяин. Вы просто думаете по другому, но это совсем не означает, что все должны думать так же.
Полковник покачал головой:
— Ты ещё поймёшь, когда потеряешь… Не приведи Господь.
Я покосился на полковника, чувствуя, как внутри растет глухое раздражение. Чего он прицепился-то, не пойму. Учит жизни, ты посмотри. Можно подумать, кто-то спрашивал его мнения или совета.
К счастью, именно в этот момент внучка Николая Петровича спрятала мобильник и мне больше не требовалось разыгрывать из себя вежливого человека.
Я резко, не сказав больше ни слова, отвернулся и отошёл от стойки, продолжая думать о своём пока что неопределённом будущем. Хотя, честно говоря, после разговора с полковником остался какой-то осадочек. Вроде бы ничего ТАКОГО он мне не сказал, а вот имелось ощущение, будто слегка меня обгадили.
—
— Молодой человек! Мужчина! Эй, парень!
За спиной раздался чей-то голос. Я бросил взгляд через плечо, не оборачиваясь. Не хотелось снова вступать в тупые разговоры.
За мной спешил местный охранник. Видимо, тоже из поклонников. Иначе чего у него такое лицо взволнованное. Сейчас начнётся — а давайте сфотографируемся, а передайте привет моему сыну. Достали! Не дадут спокойно до самолёта добраться. Популярность — это, конечно, хорошо, но сейчас вот прямо совсем не до этого.
Я сделал вид, будто никого не вижу и ничего не слышу. Пошли все к черту! Учителя хреновы. Итак полковник настроение испортил. И этот сейчас начнет. Тоже, про внучу, про дочку, про Жучку.
Я уставился в телефон, поглощённый своими мыслями. Надо было позвонить Толяну, сказать, что я вот-вот улечу и заодно быстренько обсудить вопрос с квартирой. В конце концов, он — мой менеджер, который, несмотря на многолетнюю дружбу драл, так-то, нехилые деньги. Пусть отрабатывает. Юристов подтягивает, связи подключает. Не знаю. Что угодно!
Заодно, хотел просмотреть огромную кучу входящих оповещений. Вдруг там затерялось что-нибудь важное. Может, сон про «Оскар» был вещий и мне предложат, например, роль в сериале. А что? Вполне справлюсь без всяких актерских образований.
Отвечая на очередное сообщение, я не обратил внимания на скользкий участок пола. Какая-то сволочь пролила воду. Похоже, именно об этом и хотел сказать охранник, который продолжал топать за мной следом.
— Парень! — Снова окликнул он меня. Громко, настойчиво.
Я резко повернулся, собираясь послать его куда подальше. Но… Поскользнувшись на луже, потерял равновесие, нелепо взмахнул руками, и, с ужасом осознавая происходящее, врезался виском в одну из бетонных колонн. Вспышка боли, мелькнувшая перед глазами Марго Робби и затем — полная, абсолютная темнота.
Глава 2
— Ку-ка-ре-ку!
Резкий, пронзительный крик петуха ударил по ушам, мгновенно вырывая мое сознание из вязкого небытия. Не успел открыть глаза, как новый вопль, еще более наглый, разрезал воздух. За ним — третий. Что за хрень?! Второе утро подряд меня будят дурацкие звуковые эффекты.
Мои руки, которые собирались откинуть одеяло, нащупали не шелковые простыни, а жесткие, колючие стебли чего-то сухого. Более того, это «что-то » впивалось в мою спину, а значит, оно было везде!
Я резко открыл глаза.
Полумрак, но какой атмосферный! Готовая локация для съемок хоррора или, на худой конец, клипа в стиле «кантри-шик».
Прямо надо мной были грубые, неотесанные доски низкого потолка, живописно покрытые густой паутиной — пауки тут, видимо, за главных дизайнеров. Тонкие, как лазерные указки, лучи утреннего света пронзали тьму сквозь щели.