Гусляр-2000
Шрифт:
– Это вы о ком? – испугалась Дилемма. Она даже оглянулась, опасаясь, что жулик-перерожденец пробрался в бассейн.
– Уже есть программа опытов, – сообщил Василий Борисович полушепотом. – Для ведущих государственных чиновников. В Японии это принимает массовый характер.
– Говорите, говорите! – умоляла его Дилемма.
– Больше ни слова, – ответил Питончик, как отрезал. – Здесь всё имеет уши.
Бармен тут же высунулся из своей дверцы – уши у него были тонкие, прозрачные. Но имелись в виду
Разговор продолжился вечером, когда Дилемма отпела три песни в концерте для немногочисленных обитателей салона «Малахов редут», отмахнулась от липучих поклонников и велела телохранителю принять водки и идти в каюту. Так что они остались в углу салона втроем, сильно выпивши, и Василий Борисович был весел. Кошачьи глазки Питончика сверкали непринужденным весельем, и, предвкушая неудержимый интерес собеседников к его тайне, он заранее наслаждался тем, как помучает их, прежде чем раскроет ее...
Сдался он только в половине двенадцатого.
– Ребята из ФСБ мне нашептали, – сказал Питончик. – Есть новые результаты. Опровергают все самые неожиданные ожидания... Хуже не придумаешь.
– Василий Борисович, – посмел перебить Удалов, – а с какой целью проводится эта государственная программа? Ведь кто есть, тот есть. Не сажать же его в тюрьму за преступления его предыдущей оболочки?
– Ах, как сказал! – обрадовалась Дилемма. – Предыдущая оболочка! У меня тоже была.
– У тебя была шкура, – грубо ответил Василий Борисович, потому что чувствовал свою силу и мог поизгаляться над ближними. – А программа проводится с понятной целью. Чтобы знать, чего в будущем ждать от ответственного товарища.
– Все равно я не понимаю, – вставила Дилемма. – Мало ли у кого какой характер?
– На большом посту последствия могут быть роковые.
– И как же комиссия...
– Вот в этом вся штука. – Питончик налил из бутылки «Белой лошади» себе в фужер, добавил шампанского, потому что любил гулять изысканно, хлопнул и заел омарчиком. – Комиссия на самом высоком уровне. Если наш перерожденец неуправляемый, опасный, то его стараются тихо подвинуть, пока парламентская дума не узнала и не предложила в президенты. Вы омаров пробовали? Очень советую, велите принести, если с валютой свободно.
– Я могу себе позволить! – окрысилась Дилемма.
Люди познаются в мелочах. А в мелочах Василий Борисович производил впечатление прижимистого гражданина.
– Простите, – спросил Удалов, – а какой-нибудь пример можно узнать?
– Я тебе пример, а ты – в «МК», и там сенсация. А потом меня нечаянно машиной инкассатора переедут. Это бывает...
– А мы – никому! – сказала Дилемма. – Ни слова.
– Вы имен личных не употребляйте. Так, чтобы только пример, – просил Удалов. – Например, один товарищ или одна гражданка...
– Эх, все равно
Питончик помолчал. Хлопнул еще стакан виски с шампанским. Золотой перстень с изумрудом загадочно сверкнул, кинув лазерный луч по салону. Дилемма подобралась, как пантера, – за таким изумрудом можно прыгнуть и с десятого этажа.
– Привожу пример, – сказал Питончик негромко. – Есть один человек в столице. На руководящем посту. И стал он вызывать опасения специалистов своей гигантоманией.
– Как так? – удивилась Дилемма, которой такое выражение было неизвестно.
– В масштабах столицы он начал баловаться Днепрогэсами. И чем дальше, тем больше. За пределами разумного. Ну, допустим, есть в столице триста разрушенных церквей. А он строит на пустом месте собор выше Эйфелевой башни. Гору сроет – поставит на ее месте пику, которая пронзает Луну. Даже зоопарк превратил в бетонный готический замок на десять кварталов. А в центре города сделал яму...
– Знаю, знаю, – сказала Дилемма. – Вы имеете в виду...
– Ни слова! – прошептал злобно Питончик. – Мне за клевету пропадать не хочется.
Он собственноручно влил в глотку певицы стакан виски с пивом. «Конотопская лукавая» – так именуется этот коктейль в кругах теневого бизнеса. А Удалов, чтобы замять неловкую паузу, спросил:
– Ну и какие результаты?
– Собралась комиссия, взяли у него волосок. И обнаружили, что он и на самом деле перерожденец...
– А кем он был раньше? – задохнулась от нетерпения Дилемма.
– Фараоном Хеопсом, – ответил Питончик, глядя в потолок, по которому бегали цветные пятна от прожектора.
– Кем? – спросила еще раз Дилемма.
– Египетским фараоном. Соорудил пирамиду рабским трудом сограждан, не обращая внимания на царившую вокруг нищету и угнетение трудящихся.
– Он врет, да? – спросила Дилемма Удалова. Но Корнелий Иванович не был в том убежден и потому с сомнением покачал головой. Где-то он слышал про такого жестокого фараона.
– Вы не отвлекайтесь, – приказал Питончик. – Что от меня узнали, больше нигде не скажут. Топ-секрет!
– Ну и что? – спросил Удалов. – Предположили...
– Дурак! Не предположили, а доказали! Убедительно доказали. Теперь эти разработки японцы у себя пускают. У них даже дворника не возьмут на службу, пока не выяснят, кем он был в предыдущем рождении.
– А конкретно? – спросила Дилемма.
– Конкретно – собрали Совет безопасности, вызвали туда человека и сказали: «Ты можешь храмы и автостоянки сооружать, крупнейшие в мире. Но учти, что мы ждем от тебя угрозы. Так что отныне тебе, товарищ хороший, запрещено возводить в Москве пирамиды и усыпальницы. Чуть что – мы тебя, как Хеопса, замуруем в твою пирамиду, и доживай там свой срок».