Гусляр-2000
Шрифт:
– Значит, – догадался Минц, – если я приду к вам и скажу, что чувствую в себе извечное стремление стать вратарем, вы не обязательно со мной согласитесь?
– В подавляющем большинстве случаев мы с вами не согласимся... Но не будем спорить.
– И на самом деле, – величие и простота идеи поразили Минца, – вы дадите человеку возможность проявить себя не в том, в чем он хочет, а в том, к чему он рожден.
– Гениально! – воскликнула Ольга.
Из-за стены донесся рев.
– Но что это?
– Это ошибка,
– Это человек?
– Почти. – Ольга отвернулась к окну. Ей не хотелось отвечать.
– Ну нет, голубушка! – вспыхнул Минц. – Извольте открыть ваши карты. Что случилось?
– Пойдемте посмотрим, – сказала Ольга. Она поднялась и открыла незаметную дверцу за спиной, что вела в соседний кабинет. Половина того кабинета была отгорожена крепкой железной решеткой, как в полицейском участке Лос-Анджелеса.
За решеткой метался почти обнаженный растрепанный гражданин, который надрывно лаял и кидался на медбрата, пытавшегося угостить его бутербродом с красной икрой, нанизанным на конец шампура.
– Он полагал, – шепотом сообщила Ольга, – что всю жизнь мечтал стать дрессировщиком диких животных. А оказалось, что внутри него заложена программа сторожевой собаки. Мы не смогли этого определить заранее. Вот и попались. Теперь придется сложным путем превращать его обратно в воспитателя детского садика.
Человек оскалился и зарычал.
– Но он счастлив? – догадался Минц.
– Счастлив, – сказала Ольга.
– Может, пускай он останется...
– Вы с ума сошли! Он же полгорода перекусает!
Минц с Ольгой вернулись в ее кабинет.
– Ох, и устала я, – призналась женщина. – У нас уже капсул не хватает, мы с ног валимся...
– Каких капсул?
– За ухо каждому пациенту мы вшиваем капсулу в шесть миллиметров длиной. Она дает постоянное безвредное излучение и вскоре рассасывается в организме.
– И в ней?
– В ней освобождение от комплексов и заблуждений, а также элементарный набор навыков и умений в выбранной области поведения.
– Как же вы можете заранее определить?
– Если бы вы знали, как мало у людей вариантов поведения!
Больной за стеной жалобно тявкал.
– Проголодался, бедненький, – вздохнула Ольга.
– А еще бывали неожиданные превращения? – спросил Минц.
– Врачебная тайна, – ответила Ольга.
– Значит, бывали...
Вместо ответа Ольга бросила на Минца пронизывающий взгляд и спросила:
– А не желаете ли, профессор и почтенный член-корреспондент, проверить на себе действие капсулы?
– И окажется, что я на самом деле мечтаю разводить золотых рыбок?
– Может быть, имеет смысл переключиться?
– Я никогда не соглашусь с вами! – резко возразил Минц. – Моя деятельность приносит пользу миллионам людей. Мои изобретения занесены во все реестры. Не исключено, что меня вот-вот выдвинут
– Вы не правы, – ответила Ольга, – потому что если открытия и изобретения в мире биологии и есть ваше призвание, никуда оно от вас не уйдет.
– Нет, – сказал Минц. – А то еще начну мяукать.
Ольга улыбнулась. Скорее печально, чем жизнерадостно.
– Мне жаль, что вы не стали с нами сотрудничать, – сказала она. – Но по крайней мере обещайте мне, что будете заходить к нам, помогать добрым советом и делиться опытом.
– С удовольствием, – сказал Минц и задумался.
Прошла минута, а он все не уходил.
Ольга подняла вопросительно брови.
– Черт с вами, – сказал Минц. – Дезинфицируйте свою капсулу. Будем пробовать.
Через два с половиной часа Минц вышел на улицу.
За ухом чесалось. Организм еще не растворил чужеродное тело.
Настроение было приподнятое.
Высоко в небе летел воздушный шар. Вдруг от него отделилась черная точка. Затем над ней раскрылся парашют. Удалову надоело летать по небу, он возвращался домой ужинать. Клара взяла Минца под руку.
– Ну как, мальчонка? – спросила она.
Минц кинул на нее взгляд.
Клара присела и на четвереньках побежала за угол.
Навстречу шел новый председатель городской думы, человек властный и нахальный. Он толкнул Минца. Он всегда и всех толкал на улицах.
Минц взял его за пуговицу, повернул к себе и тихо сказал:
– Попрошу ключик от кабинета. Мне твой кабинет будет нужен.
– Разумеется, – оробел председатель. – Конечно, Лев Христофорович. Как прикажете, Лев Христофорович.
Минц пошел дальше, крутя на указательном пальце кольцо с ключами.
И тут он увидел провизора Савича, который уже достал где-то розовую скатерть, завернулся в нее и стал похож на Шиву.
– Савич, – сказал Минц. – Беги на полусогнутых ко мне домой, захвати мой любимый ноутбук и ночные туфли. Пошевеливайся, а то я тебе такое ненасилие покажу!
Сжавшись под новым и страшным взглядом Льва Христофоровича, кришнаит помчался исполнять приказание.
Сказав так, Лев Христофорович спохватился и как бы кинул на себя взгляд со стороны.
Взгляд встревожил.
Посреди Пушкинской улицы стоял пожилой лысый мужчина с выдающимся животом и обводил окрестности гневным взором. Никогда раньше его эти окрестности не раздражали.
Лысому мужчине почему-то неумолимо хотелось повторить судьбу Наполеона Бонапарта, только без скорбных ошибок завоевателя с Корсики. Лысый мужчина понимал и знал, как следует обходиться с человечеством, чтобы оно жило правильно и плодотворно. Лысому человеку страстно хотелось загнать человечество к счастью железным кулаком, невзирая на жертвы.