Гвардеец
Шрифт:
— А что он натворил? — спросил я.
— О, мне бы не хотелось выносить сор из избы.
— И все же, — многозначительно произнес я.
— Я был очень недоволен его поведением. Думаю, окажись здесь князь или его сын, так легко Михай бы не отделался.
Я вздохнул. Да, ничего не попишешь. Михай, мой гренадер, всего лишь чья-то собственность, будто и не человек вовсе. И хозяева вольны распоряжаться им по своему усмотрению. Да, меня такое положение вещей коробило и до сих пор коробит, но мое мнение по этому вопросу вряд ли кому тут интересно.
— Могу ли я быть уверен,
— Разумеется, — закивал управляющий. — Михай жив и в полном здравии. А что касается замены… Не извольте беспокоиться, я подберу ладного холопа. Он послужит не хуже Михая.
— А вернуть его нельзя? — с надеждой спросил я.
— Увы, — поджал губы управляющий. — Михай уже далеко. Но вы знайте — завтра же с самого утра я представлю вам нового солдата. Лично привезу, обую, одену.
— Хорошо, — согласился я, хотя у самого на душе скребли кошки. — Буду ждать. Но, если замена окажется неподходящей, я буду требовать возвращения в часть Михая или поставлю под ружье самого князя. Пускай послужит отечеству, — мстительно прибавил я, радуясь найденному варианту.
Понятно, что ротный не будет в большом восторге, но мне сейчас откровенно наплевать. Тело охватила приятная легкость и осознание собственной правоты.
Ворота за спиной захлопнулись, упал на свое место дубовый засов.
Я шел размашистой походкой, погрузившись в приятные размышления, посвященные одному и тому же: как буду гонять князя до полного изнеможения на плацу, стрельбище или в лагерях. Ничего, пробежит у меня километров десять в полной выкладке, узнает, что такое служба. Я злорадно улыбнулся и повернул в переулок.
— Пан офицер, постойте, — окликнул меня женский голос.
Я остановился, развернулся на окрик и увидел прехорошенькую девушку, судя по всему польку.
— Слушаю, красавица.
— Пан офицер, вы Дитрих фон Гофен, да?
— Не стану скрывать. А откуда вам известно мое имя?
— Я слышала, как вы представились, когда к князю в дом пришли. Я специально сказалась, будто бы по делам пошла и сюда выскочила, чтобы вас дождаться.
— Теперь понятно, — согласился я. — Осталось выяснить: кто вы и зачем меня окликнули.
— Пан офицер, давайте отойдем подальше. Я хочу с вами поговорить о Михае, — произнесла девушка, увлекая за собой.
— А ты часом не Ядвига? — догадался я.
— Пан офицер меня знает? — удивилась девушка.
— Пан офицер многое знает, — ухмыльнулся я. — Выходит, это ты его невеста?
— Да, Михай мой коханный, — зарделась Ядвига.
Любимый, значит.
— Так что там с Михаем? — опомнился я.
— Плохо, — всхлипнула девушка.
— Переживаешь из-за того, что его в имение отослали, — сочувственно произнес я. — Но я ничем помочь не могу.
— А кто вам сказал, что Михая в имение отправили? — широко распахнув красивые карие глаза, изумилась Ядвига.
— Управляющий, кто же еще…
— Врет он, все врет. Михай в доме, в порубе сидит. Пан Потоцкий, друг князя Тадеуша приезжал вчера с хлопцами, на нескольких телегах груз тяжелый привез. Михай его разгружал и что-то увидел, чего видеть не стоило. Пан Потоцкий на него ругался сильно, хотел саблей зарубить,
— Почему ты так решила?
— Я в соседней комнате убиралась, слышала, как пан Потоцкий с управляющим разговаривали. Не жилец Михай на этом свете больше, — девушка зарыдала.
— Это правда? — враз посерьезнел я.
Девушка в подтверждение перекрестилась.
Да, она не врет. И та натянутая обстановка в доме Сердецких служит еще одним доказательством. Управляющий, увидев человека в мундире, перепугался не на шутку. Что же такое мог привезти пан Потоцкий? Очевидно, что-то запрещенное законом, то, ради чего загубить человеческую жизнь — плевое дело. Понятно, что управляющий не стал убивать Михая, потому что побоялся ответственности и решил переложить ее на плечи хозяев. Нормальное, в принципе, решение. Никуда парень из поруба не денется, кругом вооруженная охрана — не зря лакеи мушкеты с собой таскают. Понятно, что вояки из них так себе, но на худой конец и такие сгодятся.
Внешне — тишь да гладь, не прояви я служебного рвения, не приди сюда, и не нарвись на невесту Михая, все было бы шито-крыто.
Можно пойти в полицию или Тайную канцелярию, хоть к самому Ушакову, если застану его, разумеется. Но в полиции меня с беспочвенными подозрениями могут поднять на смех: кто такой я, и чего стоят показания крепостной девки? Понятно, что бросить тень на репутацию князей Сердецких нам не удастся.
Тайная канцелярия — дело темное. Угоди я к давнему знакомцу Фалалееву, еще не известно, чем все закончится. Любит чиновник проявлять служебную инициативу, к тому же еще должок перед Огольцовым не отработал, зря тот ему деньги что ли совал, даже меня не постеснялся. Возьмет меня под белы рученьки и в холодную… С него станется.
Нет, ситуацию надо исправлять собственными силами. Вернее, почему только собственными… Эх, пан или пропал! У меня под ружьем целое капральство. Если взять дом Сердецких приступом, да так, аккуратненько, без пролития лишней крови — глядишь, и Михая освободим, и злоумышленников на чистую воду выведем.
— Ядвига, а Потоцкий и его люди где?
— Он думал застать князя Сердецкого-старшего, а тот в Москву по делам уехал, а Тадеуш на охоте вторую неделю пропадает. Никто не знает, когда обещался вернуться. Пан Потоцкий расстроился, плюнул, оставил двух хлопцев груз охранять, а сам в Польшу обратно двинулся. Злой он, — решительно добавила девушка.
— А сколько в доме всего прислуги?
— Немного осталось, почти все с князьями отбыли. Управляющий вот остался, с ним лакеев трое, сторож еще, хлопцы пана Потоцкого. Михай в порубе сидит под замком. Кухарок и девок перечислять?
— Не надо, — улыбнулся я.
Выходит, в доме семеро мужчин, способных держать оружие. Нас вдвое больше. Подходящее соотношение для штурма.
— А кто ворота охраняет?
— Сторож Сигизмунд. Он хоть и старый, но рубака отменный.
— Этот тот, красномордый, — догадался я. — А как-нибудь можно его отвлечь, чтобы ты смогла незаметно открыть нам ворота?