Гвардеец

Панченко Андрей Алексеевич

— Так точно! Только один вопрос, что мне со «Штормом» делать? Вроде и ремонт его вот-вот закончат, а вроде и использовать его нельзя…

— В этих условиях поберечь его не получится. Даже больше того, он обязательно должен выходить в море и сопровождать конвои. Может ты и не знаешь, но твой «Шторм» первая цель для лодок противника! Личный приказ Гитлера, уничтожить тебя и твой бывший тральщик. Гордись, мало кто в личные враги этой собаки попадал. О том что «Шторм» выйдет в море мы специально в газетах напишем! Именно ты его поведёшь! Если у подводных лодок будет выбор кого топить, «Шторм» или транспорт, атаковать они буду именно «Шторм». Вы приманка для лодок и защита караванов. Придётся тебе Витя снова своей жизнью

рискнуть… — адмирал выжидательно посмотрел на меня, ожидая реакции.

— Надо так надо, товарищ адмирал. Тем более, что «Шторм» я знаю лучше, чем собственную жену — усмехнулся я, позволив себе немного нарушить субординацию, вот и прояснилось всё. Парадный генерал Витька Жохов просто приманка, ну что же, не жили хорошо и нехрен начинать. «Шторм», так «Шторм» я даже рад, что не поменяю свой китобоец на огромный сторожевик. Хотя как командир дивизиона я на любом сторожевике могу выйти, только вот командир на нём будет свой.

Глава 3

Полгода я на мостике «Шторма» не стоял, соскучился уже. Маленький он конечно, по сравнению с боевыми рубками и мостиками сторожевиков моего дивизиона. Того оборудования, что стоит на новых кораблях и половины нет. Но тем не менее он создает впечатление абсолютно нового корабля, это можно сравнить с тем, как будто на старый компьютер поставили новое программное обеспечение и заменили процессор. Резвее он стал и значительно, при этом присущая всем буксирам манёвренность осталась на месте. Осадка корабля незначительно, но увеличилась, всё же лишнего железа теперь на нём много. Закрытые с трёх сторон противопульной бронёй орудия создают впечатление маленьких башен, рубка бывшего китобойца, переделанная в боевую, теперь закрыта броневыми листами противоосколочных щитов, в которых прорезаны смотровые щели. Сейчас идут ходовые испытания, я тестирую «Шторм» по полной программе. Рядом со мной на мостике стоит Иваныч, который снова старпом гвардейского флагмана.

— Чего там скорость? — «Шторм» идёт полным ходом и с помощью лагов я хочу выяснить предел скорости бывшего тральщика после замены мотора.

— Восемнадцать с половиной узлов, до девятнадцати максимум разгонимся — улыбается Иваныч — хорошо идёт!

— Отлично! Главное, чтобы от остальной колоны не отстал — я доволен, скорость хоть и уступает боевым кораблям, но совсем немного.

— Так они на полной и не ходят, у них средний ход одиннадцать и у нас столько же, только мы легче, они ещё нас догонять будут — смеётся Иваныч — да и попасть в нас будет трудно, с таким-то ходом и манёвренностью!

О том, что «Шторму» выпала сомнительная честь выступить приманкой для подводных лодок я парням честно рассказал, не став скрывать и того, что всем им перейти на новые сторожевики не светит. Мой экипаж воспринял эту новость даже с радостью и как-то с облегчением. Они так же, как и я чисто гражданские люди, хоть и показали себя на войне истинными бойцами. Все верят в то, что наш корабль и я на его мостике, приносим экипажу удачу и непотопляемы как прибрежные скалы. Я бы ему имя на «Феникс» поменял, ведь он столько раз возрождался практически из пепла.

— Ладно. Давай рули, возвращаемся в порт, меня высадишь и готовьтесь, вечером выходим. У меня же в штабе ещё дел невпроворот, вояки наши меня уже рапортами, служебными записками и планами закидали, аж голова гудит. Как мы раньше то без этого жили? — вздыхаю я, возвращаться в штаб не хочется, тут, на мостике в открытом море, гораздо легче и проще. Тяжело мне приходится находить общий язык с кадровыми военными. Снобизм и стойкая уверенность, что они лучше нас, гражданских моряков, у них в крови, хотя практически все и не отличились ничем особенным за время войны.

Мой начальник штаба, капитан третьего ранга Шаповалов, смотрит на меня с укоризной. Дел невпроворот, а командир

кораблик обкатывает, как будто этим другие заняться не могут. Шаповалов опытный штабист, по картам и сводкам он плавает как рыба в воде, в отличии от моря. Он сразу показал мне, что в штабном деле я вообще ничего не смыслю. Да я и не спорил, бумажки перебирать это не моё, для этого специально обученные люди есть, вон, тот же Шаповалов. Пока он не появился в штабе, всё у нас было хорошо и проблем не было, а с его появлением оказалось, что мы лохи вокзальные, и чуть всё дело не просрали. Уже через час после того как он начал знакомится с делами, меня засыпали неудобными вопросами. Ну вот, например, как ты собака такая (меня он так конечно не называл, но явно подразумевал) учёт топлива ведёшь? Графики чистки котлов где? Почему у тебя плана боевой подготовки нет? Взаимодействие с разведотделом как налажено? Учет личного состава ведётся? У тебя целых тридцать два человека некомплект, а ты и в ус не дуешь! Тысячи вопросов на которые у меня нет ответа! Я выслушал его с каменным выражением лица, а затем ответил так, как мне и советовал адмирал: «Тебя псина сюда и прислали для того, чтобы у командира по таким мелочам голова не болела! А теперь иди работай, Чапай думать будет!». Ну не дословно конечно, но в этом ключе. С тех пор у нас с ним чисто служебные и официальные взаимоотношения.

— Товарищ капитан второго ранга, нужно утвердить план похода, походный ордер и задачи командирам кораблей — передо мной на стол падает пухлая папка с бумагами — все корабли кроме «Шторма» ведут подготовку к выходу. Боеприпасы, мины, провизия, медикаменты, средства спасения, и топливо загружены.

— Хорошо Олег Николаевич, я ознакомлюсь и если не будет замечаний, то подпишу. «Шторм» будет готов к выходу вовремя, не переживайте, там опытный экипаж и выходят в море они не в первый раз — подколку о неготовности «Шторма» к выходу я пропустить не мог. А эти бумажки я сейчас очень внимательно изучу, ишь хмыкает он, на мои слова, что в его писанине я могу найти какие-то недоработки. Смотрит на меня снисходительно, мол чего ты там читать собрался, ставь свою закорючку и не вые… не выпендривайся.

— Почему «Шторм» в ордере в составе конвоируемых судов? — первый вопрос возник у меня сразу, как только я взглянул на бумаги — он корабль охранения, а вы его между транспортами засунули, как он будет атаковать подводные лодки, если понадобится? По бокам по сторожевику, впереди и позади ледорезы?

— Ну что вы товарищ командир, всё продуманно до мелочей. «Шторм» резерв и главная охраняемая ценность в конвое, поэтому он сейчас в ордере пойдёт как транспорт. В случае необходимости будет буксировать поврежденные суда, он для этого и предназначен. Не будем забывать, что «Шторм» всего лишь переделанный буксир, а не боевой корабль — как первокласснику снисходительно поясняет мне штабная крыса.

— Мне казалось, и об этом четко до всех нас доведено командованием, что главная наша цель прикрыть ледорезы и транспорты, а «Шторм» всего лишь приманка, на которую мы должны отвлечь силы противника! Вы же его в центре охраняемых транспортов ставите! Вы чем думаете?! Может «Шторм» и бывший буксир, но манёвренность у него такая, что он на месте может развернутся, как трактор или танк! Он увернётся от торпед, а вот сторожевики, ледорезы и сухогрузы так не смогут! Более того, «Шторму» придётся специально подставляться под торпеды, что бы они не поразили охраняемые суда, если он пойдёт так как вы тут мне написали! И хочу вам напомнить, что у этого «всего лишь буксира» боевой счёт больше, чем у всего Северного флота вместе взятого! «Шторм» пойдёт в голове колонны, на незначительном удалении от каравана. Переделывайте! — я со злостью захлопнул папку и толкнул её к штабисту, который в отличии от меня в штабе и останется, в боевой выход он не идёт. «Повезло» же мне с главным заместителем…