Гвендолин
Шрифт:
Я сворачиваюсь в клубочек, подтягивая ноги к животу, и замираю. Сколько уже прошло? Миг? День? Месяц? А ведь сначала я даже пыталась бороться, пыталась найти выход. Только как найти выход там, где его нет?
В голове проносятся сотни, тысячи мыслей и воспоминаний. И сердце разрывается от боли и скорби. Я не о чем не жалею, если такова плата, за то, чтоб освободить свой род от многовекового терзания беспокойным мстительным духом, я готова. Только… Только мне бы еще раз, хоть на миг увидеть солнце, море, покрытые вереском холмы. Обнять родителей и брата, поцеловать
А звезды все падают и падают, как тогда, на драккаре, на пристани Унга... и только спустя минуту я понимаю, что не в моих воспоминаниях, а тут, на Грани. Их яркие белые хвосты прочерчивают чернильную темноту, словно огромные горящие полосы, взрываются кляксами, разрастаются огненными цветами… и приближаются… приближаются ко мне…
– Гвени…
– Гвени...
– Гвени...
Сотни призраков обретают очертания, колышутся возле меня. Они больше не унандэ, они чистые и светлые… души, которые я спасла....
– Гвени...
– Гвени…
– Не бойся… Мы спасем… Мы поможем… – журчащими голосами звенят они, заполняя тишину.
– Поможем…
– Поможем…
– Поможем, нашей Гвени…
А потом среди этих белесых вспышек появляется Ингвар… Его образ сияет ярче всех звезд, ярче безоблачного неба, ярче солнца. Или… мне просто так кажется. Похоже, я брежу и это фантазии воспаленного мозга. Откуда здесь взяться викингу? Он сейчас на своем острове, среди своей семьи и соплеменников. И… возможно… даже не вспоминает обо мне.
– Гвени, девочка моя, – склоняется ко мне плод моего воображения. Его руки проходятся по моим волосам, плечам, бережно подхватывают, заставляя чувствовать себя невесомой пушинкой. – Нам пора домой.
– Домой? – едва шевелю губами. Кажется, холод сковал каждую клеточку моего измученного тела.
– Да, домой, – целует он мои волосы. – Там по тебе уже соскучились. Ты оставила нас одних и без тебя опустела мыза, опустел остров, и в сердце моем воцарилась пустота.
– Нет, отпусти! – начинаю сопротивляться. – Я не хочу быть снова рабыней! Не смогу!
Слезы размытой пеленой застилают глаза. Как он не понимает, что я не выдержу жить рядом с ним, когда у него появится жена. Наблюдать каждый вечер, как они удаляются в совместные покои, слышать страстные стоны за стеной, видеть их подрастающих детей...
– В моем сердце только ты, глупышка, – смеется викинг, крепко прижимая меня к себе. И я понимаю, что выкрикнула эти слова вслух. – Я люблю тебя, моя маленькая упрямая ведьма, и единственные страстные стоны, которые ты услышишь в наших покоях, будут твои собственные.
Сердце пронзает острая игла, и жгучая боль заставляет вскипеть отравленную кровь. Ярко-красные потоки, бегущие по венам, превращаются в жидкое пламя, растапливая холод цветка
– Но… – испуганно замираю. – Но ты говорил, что мужчины не любят.
– Я ошибался. Ты даже камень заставишь себя полюбить, – снова целует он меня.
Мне хочется возмутиться, воспротивиться – я никого не заставляла себя любить, никому не навязывала свои чувства, но в душе разливается сладкая слабость, а мысли разбегаются, словно зайцы и единственное чего мне хочется – это спать.
Призраки прозрачными белесыми тенями колышутся вокруг, указывая дорогу назад, в этот раз они – путеводная нить…
Глава 59
– Гвени, девочка! – кто-то настойчиво зовет меня и приходится разлепить тяжелые веки. Вокруг меня сумрак крипты, который развеивает несколько масляных светильников.
Поднимаю голову и удивленно осматриваюсь. Я сижу на коленях у Ингвара, и он крепко прижимает меня к груди, целуя в макушку. Его руки дрожат, а сердце гулко бьется в груди, словно он только что пробежал много-много миль. Рядом папа, опустившийся на колени передо мной и Хранительница, заламывающая в тревоге руки.
– Получилось?! – не то вопросительно, не то утвердительно шепчет она, сканируя меня встревоженным взглядом.
– Папа? – перевожу взгляд с одного мужчины на другого. – Ингвар? Как ты здесь оказался?
– Я пришел за тобой, – смотрит он мне в глаза, заставляя переворачиваться все внутри, ярит кровоточащую рану.
– Зачем? – хмурю брови. У меня просто в голове не укладывается все это. До сих пор часть моей души находится в той сумрачной мгле.
– Чтобы попросить твоей руки, – ухмыляется варвар. – Кто ж знал, что тебя снова придется вытаскивать из передряги.
– Па? – кидаю вопросительный взор на отца.
– Милая, – гладит он меня по волосам. – Это тебе решать. А с твоим Ингваром мы уже обстоятельно побеседовали.
Мужчины слаженно потирают подбородки и сжимают-разжимают кулаки, и только тут я замечаю вокруг нас несколько десятков распростертых на земле остатков восставших зомби. Некоторые из них до сих пор трепыхаются.
– Ничто так не сближает, как общая драка, да? – выразительно поднимаю брови.
Мужчины молча обмениваются выразительными взглядами, рядом тихо хмыкает Хранительница, сдерживая смешок.
– Айне, – тут же обращаюсь к ней. Я ведь чуть не забыла сказать ей самое главное. – Айне, – замирает в груди сердце. – Ты свободна. Теперь тебе не нужно охранять гробницу.
– Свободна? – тихо шепчет она дрожащим голосом.
– Да, – уверенно киваю. И у меня самой выступают нам глазах слезы.
Осторожно поднимаюсь на ноги и подхожу к духу. Мои пальцы обхватывают ее призрачные ладони. Прикрываю ресницы, пропуская сквозь себя боль и скорбь призрака, который волею рока столько лет томился в крипте, исполняя роль хранителя. Она полностью искупила свою вину и заслужила, чтобы быть вместе со своим Джеромом.