Шрифт:
Джозидая Старим беспечно бродил по улицам Кормантора. Эльф, обычно строгий и сумрачный, позволил сегодня прекрасной погоде и последним переменам в его любимом городе вскружить ему голову. Джозидая был «певцом клинка», соединяющим меч и магию, защитником эльфийского народа и образа жизни. А в Корманторе 253 года многие эльфы нуждались в защите. Вокруг кишели гоблиноиды, но что хуже, и в самом городе накалились страсти. Противостояние благородных домов, — среди которых были и Старимы — угрожало разорвать на части всё, что созидал государь Эльтагрим, всё, что воздвигли эльфы в Корманторе, величайшем городе в Королевствах.
Но ничто не нарушало покой этого дня, сияния
Джозидая надеялся, что эльфийская аристократия снова станет единой. Ему, возможно, больше, чем любому другому в городе, было, что терять. Он был «певцом клинка», квинтэссенцией всего, что считалось эльфийской чертой, но в эти чудные времена эти черты стали не так ясны. Это было время перемен, великой магии, монументальных решений. Это было время, когда люди, гномы, полурослики, даже бородатые дварфы скитались в поисках удачи на ветреных дорогах Кормантора, мимо остроконечных шпилей обтекаемых строений эльфов. За все сто пятьдесят лет жизни Джозидаи традиции эльфийского общества казались ясны и нерушимы. Но теперь из-за их государя, мудрого и заботливого Эльтагрима, вспыхнули споры о том, что считать эльфийской сутью, и, что не менее важно, какие отношения следует эльфам строить с другими добрыми народами.
— Доброе утро, Джозидая, — обратилась к нему юная и миловидная девушка, племянница самого Эльтагрима. Она стояла на балконе, оглядывая просторный сад, чьи бутоны еще не распустились, с улицей позади него.
Джозидая остановился на ходу, совершил сальто в воздухе и приземлился аккурат на согнутое колено, его золотистые волосы захлестнули лицо и отхлынули в стороны, открывая его блестящие синие глаза. — Добрейшего из утр тебе, добрая Фелисити, — ответил защитник. — Жаль, что при мне вместо цветов, достойных твоей красоты, лишь эти клинки, откованные для войны.
— Эти мечи красивее всех цветов, что я видела, — лукаво улыбнулась Фелисити, — Особенно в руках Джозидаи Старима на рассвете, на плоской скале на вершине пика Беренгиль.
Воин почувствовал, как краска прилила к его лицу. Он давно подозревал, что кто-то следит за его утренним ритуалом — танцем с мечами, в обнажённом виде — и теперь получил подтверждение. — Возможно, Фелисити стоило бы присоединиться ко мне в танце рассвета, — ответил он, сдерживая дыхание, — чтобы я мог по достоинству вознаградить её за успехи в слежке.
Девушка смущённо рассмеялась и убежала обратно в дом, а Джозидая покачал головой и побрёл прочь. Ему нравились мысли о том, как он мог бы «по достоинству отплатить» этой непослушной девчонке, хотя он опасался, что, с учётом стати и красоты Фелисити, такие игры могли привести к чему-то большему — чего он остерегался сейчас, когда Эльтагрим так непредсказуем.
Воин тряхнул головой, отбрасывая эти мысли. День был слишком хорош для мрачных рассуждений, а мысли о Фелисити могли выбить его из колеи перед предстоящей встречей. Джозидая направился к западным вратам Кормантора, чьи стражи почтили его коротким поклоном, и вышел на открытый воздух. Сколь бы Джозидая ни любил город, дикую природу он любил еще больше. Только здесь он был по-настоящему свободен от всех забот и мелких неприятностей, и только здесь было то чувство опасности, что поддерживало его в форме. Не следит ли за ним сейчас гоблин из тени, держа наготове свое грубое копье?
И еще здесь был друг, человек по имени Андерс Бельтгарден, волшебник и бывший следопыт, которого Джозидая хорошо знал уже четыре десятилетия. Андерс не ходил в Кормантор, даже после указа Эльтагрима, открывшего ворота инородцам.
Но в этот прекрасный день даже запутанные тропинки к дому Бельтгардена казались Джозидае проще, чем обычно. А когда он подошёл к подножию здания, дверь оказалась не заперта.
— Андерс! — крикнул он, пытаясь разобрать что-либо во мраке за дверным проёмом, откуда пахло так, словно там только что сожгли дюжину свечей, — Старый болван, ты дома?
Зверский рёв заставил воина выхватить свои поющие клинки мгновенным, неуловимым для глаз движением.
— Андерс? — осторожно переспросил он, пробираясь вдоль коридора. Его ноги двигались в совершенном равновесии, мягкие туфли касались камня нежно, бесшумно, как лапы кошки.
Рык раздался снова, и на сей раз, Джозидая понял, с чем имеет дело: хищная кошка вышла на охоту. И большая кошка, заключил эльф, прислушавшись, как дрожат глубоким эхом каменные стены коридора.
Он прошёл мимо двух дверей напротив друг друга, и мимо еще одной по левой стороне.
Третья дверь — он понял, что рык раздавался из-за третьей. Эта мысль дала певцу клинков слабую надежду, что ситуация под контролем — ведь эта самая дверь вела в алхимическую лабораторию Андерса, самое охраняемое место башни.
Джозидая мысленно проклинал себя за то, что не подготовился магически. Он заучил всего несколько заклинаний сегодня, в этот день, казавшийся столь замечательным, что эльф решил не тратить ни мгновения его сидя носом в книгах. Если бы только у него было теперь заклинание, которое позволило бы ему проникнуть в комнату быстрее, через магический портал, или хотя бы позволило ему видеть комнату перед ним сквозь каменные стены…
У него оставались только его мечи, но и с ними Джозидая Старим был далеко не беззащитен. Он прислонился спиной к стене около двери и глубоко вдохнул. И, не медля не секунды — старый Андерс мог быть в большой беде — певец клинков ринулся прямо в дверь.
Он ощутил, как искры тока стремятся по его телу, когда сработала защита двери, его подбросило в воздух, и, наконец, он приземлился у подножия тяжёлого дубового стола. За столом стоял Андерс Бельтгарден, возясь с чем-то, его лицо осталось равнодушным к гремучему вторжению эльфа.
— Ты мог бы просто постучать, — сухо заметил старый маг.
Джозидая без церемоний вскочил с пола, чувствуя, что его мышцы ещё не пришли в норму после ловушки.
Убедившись, что поблизости нет опасности, Джозидая направил свои глаза на человека, как обычно. Певец клинков видел немногих людей в своей жизни — люди лишь недавно появились на северных берегах Моря Падающих Звёзд, и были редкостью в окрестностях Кормантора. А этот был, вдобавок, весьма занятным человеком, с грубым, морщинистым лицом и окладистой седой бородой. Андерс потерял один глаз в битве, и он теперь выглядел мёртвым, с серой плёнкой поверх яркой зелени прежнего. Да, Джозидая мог разглядывать старого Андерса часами, читая сказания времён в его шрамах и морщинах. Большинство сородичей эльфа сочли бы старика просто уродцем — у эльфов не бывает морщин, они стареют красиво, и выглядят под конец жизни так же, как несколько столетий назад.