Х...евая книга
Шрифт:
Ты перевернула очередную страницу, на которой очередной мужик совал свою блестящую залупу в рот очередной даме, и наконец открылись любимые мои снимки. Я волновалась - не будешь ли ты листать их быстрее обычного, заинтересуют ли они тебя?Это были лесбиянки. Прошло много лет, но я как сейчас помню эти кадры. Целующиеся, лижущие, ласкающие друг друга девушки. Дольше всего ты задержала взгляд на развороте, где были изображены две девушки. Одна совершенно раздетая, лежала поперек кровати, раздвинув и свесив с кровати ноги. Глаза ее были закрыты, рот приоткрыт.
Эти снимки потому задержали твой взор, что были, как бы сказать, более реальными для нас, нашего возраста, чем другие. Мы знали, что "правильный", "классический" секс - секс с мужчиной. Но мужчины с членами - это все у нас в далеком каком-то будущем. Все эти большие кривые члены с блестящими головками - для каких-то больших, взрослых теток, а не для нас. Ну разве могут восьмиклассницы, дети, каковыми мы себя ощущали тогда, заниматься взрослым серьезным сексом? Нам еще рано. И опасно. И страшно. И мама заругает. А вдруг залетишь? А вдруг чего-нибудь подцепишь? А вдруг в школе узнают на медосмотре? Все эти страшные перспективы, из-за которых можно и вены вскрыть, и газ открыть, и с этажа скакнуть, - на выбор. Хорошее удовольствие, из-за которого в петлю! Нет!
Но тело-то в принципе уже созрело, тело хочет ласки, тело хочет секса, тело хочет забиться в оргазме, сотрястись от всплеска гормонов. Для этого-то мы уже достаточно большие. Во всяком случае я.
И тут вдруг ты видишь подсказку. Оказывается, можно делать настоящий парный секс без мужчины. С подругой. И не опасаться огласки, болезней, залета. Это не постыдное извращение голодных малолеток. Это просто разновидность сексуального общения, которым занимаются даже взрослые солидные - люди красивые, ухоженные женщины, у которых не должно быть недостатка в мужчинах. А мы что, не взрослые?
– Нравится?
– хрипло спросила я, чтобы как-то начать. И не давая тебе отступить, спрятаться за дежурную фразу, открылась.
– Меня это сильно возбуждает.
– Меня тоже, - призналась ты и непроизвольно свела ноги в своих голубых джинсах.
Я была уверена, что трусы у тебя давно уже мокрые.
– А зачем ты взяла у сестры этот журнал?
– спросила ты.
Ты на верном пути...
– Я люблю его рассматривать, когда никого нет дома или когда моюсь в ванной.
– И что?
Ты ждала моего признания в онанизме. Я готова была признаться, мне это было даже на руку, мне хотелось этого, чтобы еще больше открыться в своем интиме, убрать все барьеры. Но я интуитивно решила чуть-чуть потянуть, распаляя тебя.
– Обожаю это смотреть. Меня это приятно разогревает, - я старалась говорить ровно. Не знаю, насколько это получалось. Тебе видней.
– А что приятного потом ходить заведенной? Наверное, это даже вредно, если организм не получает разрядки...
Глядя на меня большими голубыми глазами, ты своими вопросами просто толкаешь меня к постыдному признанию в мастурбации. Сейчас из меня выльется этот
– А может, я получаю...
– Что?
– твои губы нетерпеливо дрогнули.
– Разрядку.
– Как?
Мне дальше отступать некуда. За спиной - пропасть признания. Я лечу туда, самоубийца. Если ты завтра растреплешь девчонкам... А через них дойдет до мальчишек (о, я даже знаю через кого именно - через эту рыжую дуру Крынкину!). Тогда мне придется менять школу, может быть, место жительства. Хорошо, если не затащат в подвал и не изнасилуют. Раз онанируешь, значит, хочешь! А вот мы тебя сейчас и оприходуем! И не вздумай орать, онанистка, жидовское отродье!..
Но даже если всего этого не будет, все равно признаться в онанизме - это... Ну так никто не делает. В этом не при-знаются.
Но мне нужно сорвать последние покровы, я иду на интимное сближение, я говорю:
– Сама. Можно ведь и самой.
Ты смотришь на меня. Я призналась. Но ты хочешь услышать это еще раз и в другой, более ясной форме. Хорошо, любимая.
– У меня есть специальный гель на водной основе...
Ты заинтересована: это не просто мастурбация, это уже что-то с косметико-медицинским уклоном.
– Он полезен для кожи и вообще... Снимает напряжение. Я наношу и втираю в соски, во внутреннюю сторону бедер...
Я делаю паузу.
– Ну...
Ты нетерпелива, моя девочка.
– Потом тонким слоем на ладонь и пальцы, - машинально я немного раздвигаю ноги, моя правая рука непроизвольно перемещается ближе к моему паху.
– И мажу между ног, половые губы, клитор...
От произнесения вслух этих слов у тебя вздрагивают ноздри. Я делаю едва заметное движение рукой, будто ладонь, намазанная гелем, уже движется между моих распахнутых ног по нежным местам.
– А потом растираю, втираю, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее...
Твои глаза завороженно смотрят за моей рукой, лежащей на моем бедре и намеком имитирующей движения.
– А разве ты делаешь это без геля?
– внезапно, но мягко спрашиваю я.
– Да...
Поздно. Слово не воробей. Оно вылетело случайно, и ты его не поймала. Машинальный ответ по существу. Теперь мы обе онанистки. Свободные как птицы онанистки. Мастурбационистки. Рукоблудки.
Мне остается один шаг. Ты, конечно, помнишь, как я его сделала. Не можешь же ты забыть, как это произошло в первый раз! Я тогда просто предложила:
– Давай вместе попробуем!
Через мгновение после произнесения этой фразы по твоему неуловимо изменившемуся лицу я поняла, что ты согласна. Лишь чуть поколеблешься для вида и позволишь себя уговорить.
Но я не стала уговаривать. Я просто сняла свою юбку, чулки, раздвинула ноги, взяла твою руку и, положив ее на свой лобок, крупно вздрогнула и застонала. Я знала, что тебя это страшно возбудит. Я терла твоей рукой промежность, извивалась, стонала, кусала губы, тряслась, кричала, закатывала глаза. Я почти не играла. Мне действительно было приятно.