Х...евая книга
Шрифт:
Глеб машинально пересчитал их. Восемь. Восемь! Девятый был в патроннике. Вытащила она его или нет? Где он? Остался в ее кармане? Куда-нибудь закатился? Или она не догадалась передернуть затвор и лишний патрон остался в стволе?
Глеб перевел взгляд с пола на белобрысого:
– Что дальше?
Парень не ответил.
– Я могу одеться?
– Сиди.
– Дай хоть штаны одеть.
– Сиди!
Надо ждать его оплошки. А если ее не будет? Выбить пистолет ногой? Убьют его или нет? Ясно, что эту суку ему подставили. Если его не грохнут, он найдет кто
– Юлька, собери патроны и принеси пистолет, - раздраженно скомандовал парень.
"Юлька!" Не Инна!
Значит, его подставил кто-то, кто знает его очень давно и хорошо. Еще с тех времен. Кто? Кто?
Уже наполовину успевшая одеться Юлия нагнулась и начала собирать патроны. Рискнуть? Все равно они его тут положат. Он же видел их в лицо. Слышал имя. Знает, что продал кто-то из своих. Найдет. Не трудно. Он вычислит предателя.
Глеб деланно вздохнул, скучающе перевел взгляд от Юлии в сторону, резко схватил ее за руку, прогнувшись дернул и толкнул ногой в сторону пистолета. Резко вскочил и бросился к ванной.
Глухой хлопок, пуля ударила его в плечо. Глеб упал, зажимая рукой рану.
– Сволочь, - в глазах Инны-Юли сверкнула ненависть. Она поднялась с пола и уселась на кровать, потирая ушибленную руку.
– Все положила?- спросил белобрысый.
– Да.
– Молодец. Будем считать, твоя задача выполнена, ты хорошо справилась. Даже отлично.
Глушитель переместился по направлению к кровати. В последний момент Инна-Юля все поняла, ее зрачки расширились, рот открылся, но крик застрял где-то в горле. Раздался негромкий хлопок и девушка сползла с кровати на пол, уставившись в потолок остекленевшими глазами.
– Вот так вот, - белобрысый посмотрел на Глеба, - я тебя сразу не пристрелил, чтобы успеть сказать одну вещь. С прошлым надо кончать сразу и навсегда, Глеб. Иначе оно покончит с тобой...
Третьего хлопка Глеб уже не услышал.
Фотография
Стопка книг и журналов не удержалась у меня в руках, обрушилась на пол и из нее вылетел забытый школьный альбом. Клей рассохся, снимки с шорохом отваливались от серых картонных страниц. Я осторожно перебирал их, разглядывая такие знакомые, будто вчерашние лица. Выпускной. Мне вручают аттестат. Коробкова с указкой у карты, чуть заметная улыбка, позирует. Снова выпускной. А вот мы на пороге школы, весь наш десятый. Все у нас впереди...
...Я узнал ее сразу, хотя после школы мы не виделись - боже мой!
– десять дет! Она совершенно не изменилась.
– Привет, Светка!
Прищур глаз, мгновение узнавания:
– Ой, привет!
И самый обычный разговор встретившихся на бегу однокашников. Что, да как. Кто где. Женился-развелся.
– Ты-то как? Почему не замужем? Кольца, вижу нет.
– Правильнее спросить почему опять не замужем? Я ведь там уже два раза побывала. Хватит.
– Может, у тебя и дети есть?
– спросил я и вдруг с удивлением поймал себя на том, что не хочу, почти боюсь услышать утвердительный ответ.
– Есть. Сын...
Она была самая
И вот - мать-одиночка, разбитая жизнь. Она идет рядом и рассказывает, рассказывает...
Декан факультета, на который Светлана поступила, успешно пройдя конкурс в двадцать человек на место (кто бы мог подумать - тимирязевка!), предложил ей стать своей любовницей. Пришлось уйти.
Первая любовь... Андрей переспал с ее лучшей подругой, а потом взахлеб рассказывал Светлане об этом. Двойного предательства она не выдержала, приехала домой и открыла газ. Спасли. А вскоре после этого Светлана с горя влетела в свой первый брак. Мужа она не любила, к тому же он оказался безмерно жадным человеком: брал с жены деньги за какие-то вещи, услуги. Были у Левушки и другие причуды. Поэтому, встретив Сергея, Света долго не раздумывала. Это была любовь. Настоящая, с большой буквы. Сергей казался добрым и справедливым, чутким и щедрым. Лучшего человека на свете не было. Но лучшему человеку была нужна не Светлана, а жилплощадь и московская прописка. Заполучив искомое, он ушел, оставив Светку после тяжелых родов одну с ребенком...
...Вот она стоит. Слева. Нижний ряд. Вместе со всеми, но чуть отодвинувшись от Лидки Глушко, которая обнялась с Коробковой. И получается, что стоит одна. Красиво, легко и весело. Чуть улыбается. Или это мне кажется?
Ну что ты смотришь на меня, девочка? Удивляешься? Десять лет прошло, что ты хочешь? Мы были уверены, что все будем счастливы. Ну, может и не все, но уж я-то точно! А как еще мы могли думать в такой яркий летний день? Или весенний? Когда это было? Без курток стоим, значит, тепло. Солнышко. И тысячи дорог впереди, оттого и хорошо, уверенно нам.
Ах, если бы ты очутилась сейчас рядом со мной! Я бы взял тебя всю, не раздумывая. Я бы оградил тебя от того, что уготовила тебе жизнь, от всех опасностей и тревог. Я бы сумел. А теперь у тебя ребенок, и ты не можешь больше рожать. Да, конечно, ты в этом не виновата. И он, твой сын, тем более не виноват. И я не виноват. Разве это вина, что я хочу иметь сына? Своего. Видишь, никто ни перед кем не виноват. Просто не сложилось. Вот только почему я опоздал?..
Мы со Светкой медленно идем к ее дому и получается, что я провожаю ее. С опозданием на 10 лет.
– А помнишь, я полгода в восьмом в школу не ходила, болела?
– Не помню. Я вообще-то не очень любил наш класс.
...Я никогда не любил свой класс. В таких случаях говорят: нет коллектива. Я говорю просто: не сбылось. Да и что, кроме общего помещения, могло объединять людей, случайно собранных вместе? Мы каждый день с утра встречались, как попутчики в метро, и, доехав до определенной станции, шестого урока -ѕ расходились по своим делам, чтобы назавтра опять продолжить путь. Пусть длиною в десять лет. Мы проехали его. И кто может осудить нас за то, что забываем бывших попутчиков?