H.I.V.E. Гранит 2
Шрифт:
Десять минут потратил Гранит на то, чтобы оценить проходимость черноты. Слева примерно в восьми-десяти километрах среди черноты ярко выделялся пятачок зелени. Но вот за ним до самого горизонта больше ничего подобного не наблюдалось. Почти прямо по отношению к воде на пределе видимости зеленел островок побольше. До него было больше двадцати километров, возможно, все двадцать пять. Зелёный кластер почти сливался с горизонтом и тонул в дымке, без бинокля увидеть его не получилось бы. И размера он должен быть немалого, раз с такого расстояния всё ещё различим.
Наметив сверху ориентиры
Вернувшись на твёрдую землю, он отряхнулся, и стал собирать валежник для костра. Запалив огонёк и поставив котелок с водой для чая и перекуса, он стал в голове гонять варианты, куда дальше идти. Десять километров по черноте ему вполне по силам пройти и не сильно устать. Вот только тот кластер, ближайший, невелик размером и в пределах видимости рядом с ним нет других. Дальний кластер вызывал сильные сомнения в том, что трейсер сумеет добраться до него хотя бы с остатками сил, чтобы попытаться отбиться от врагов, если они там обитают. Зато он больше, возможно, там получится разжиться многими полезными вещами, а ещё был шанс, что там проходит граница черноты или она недалеко.
«Монетку, что ли, бросить?», - вздохнул он про себя.
Монетки не было, зато были пуговицы на запасном комплекте формы. Оторвав одну, он кончиком ножа нацарапал крестик, после чего подкинул ее вверх.
– Крестик – дальний кластер, чистая сторона – ближний, - озвучил он цэу, пока пуговица, на которую была возложен столь серьёзное решение, кувыркалась в воздухе. – Оп-па, крестик! Ну, судьба.
Он прислушался к собственным ощущениям и не нашёл в себе сильного неприятия выпавшего выбора.
Перед тем, как сделать первый шаг на черноту, он тщательно укутал в плащ-палатку оружие и боеприпасы. Мельчайшая чёрная пыль способна оставить на металле крошечные язвы, каверны. И это без учёта вреда особого излучения, которое превращает всё в угольный прах – живое и не живое. Даже гранитные камни со временем чернеют и рассыпаются.
Шагнув на черноту, что захрустела под его подошвами, Гранит сморщился от лёгкого головокружения и внезапно появившегося сосущего чувства в груди и животе. Будь он зелёным новичком, то сейчас свалился бы с ног и искал, где верх и низ. Было уже с ним такое в первый месяц после попадания в Улей. Ощущения он тогда испытал непередаваемые.
Первый час он прошёл ровным быстрым шагом, стараясь держать ориентиры в поле зрения, чтобы не заблудиться. Компас здесь работает плохо, способен с лёгкостью поменять местами север и юг. И потому у трейсера оставался единственный, ещё дедовский способ, как не сбиться с направления. Берутся три точки на одной прямой, одна из них, первая, это то место, где стоит путешественник. Движение идёт точно по этой прямой. И в момент, когда вторая, центральная точка становится первой, выбирается новый ориентир на всё той же прямой. И так шаг за шагом можно идти ровно даже без компаса. Ориентирами может быть всё, что угодно: дерево, куст, большая кочка, яркий цветок и так далее. В черноте с цветами (имеются в виду краски) было плохо,
Второй час дался Граниту тяжелее, но терпимо. Третий он шёл куда медленнее, чем до этого, стиснув зубы и борясь с усилившимися неприятными ощущениями в организме. Сейчас к головокружению добавилась боль в висках и тошнота, иногда подгибалась то левая, то правая нога на ровном месте. Ситуацию усугубляло то, что нельзя было войти в особый транс, в котором становилось легче переносить путь по черноте. А всё потому, что в таком полу-сумрачном состоянии сознание забывало про ориентиры на местности.
Вот закончился четвёртый час.
Граниту уже было плевать на ориентиры. Просто брёл, волоча ноги и поднимая облако чёрной пыли, от которой страшно зудела кожа, слезились глаза, было тяжело дышать. Казалось, в лёгких уже нет места для воздуха, всё заполнено частицами черноты.
– После такой дороги… любой врач… поставит диагнозом… пневмо… кониоз, - пробормотал трейсер. – Задол… бало, когда, блин, зе…лень?
Говорить было тяжело, но в такие моменты неприятные симптомы становилось легче переносить.
Пять часов.
Если «командирские» не врали и не испортились на черноте, то Гранит уже брёл по ней пять часов. Шёл, стиснув зубы, иногда рыча по-звериному. Зрение стало туннельным и чёрно-белым. Иногда ему казалось, что он стоит на месте. В такие моменты на несколько минут к трейсеру возвращалась часть сил от страха. Ему совсем не хотелось превратиться на мёртвом кластере в очередную кочку, которую через пару недель ветер разнесёт по огромной площади, смешав с останками растений.
– Чёрт меня дёрнул пойти в этот кластер, - прохрипел он в очередной раз и вдруг понял, что смог произнести фразу целиком, без разрывов. – Дошёл?!
Да, это случилось, он дошёл.
Он стоял по пояс в густой зелёной траве среди летающих бабочек, мошек. Вокруг гудели овода со слепнями, чуявшие живое распаренное тело, но не желающие садиться на него из-за толстого слоя чёрной пыли с мёртвого кластера.
Дрожащими руками он отстегнул с пояса флягу с живчиком, отвернул пробку и поднёс к губам горлышко. Первыми двумя глотками он прополоскал рот и выплюнул грязную жидкость под ноги. Расточительно? Конечно! Но у него не было сил снимать с плеч рюкзак и копаться в его содержимом, чтобы найти обычную воду. На ремень же он повесил запас живчика, который для иммунных и допинг, и лекарство. Сделав несколько нормальных глотков, он вернул фляжку на место.
За несколько минут пребывания на нормальном кластере его самочувствие резко улучшилось, вернулась ясность сознания. И он осознал, что не хватает многих вещей. Не было рюкзака, не было свёртка с оружием. Всё, что у него осталось – это кобура с «ПМ» на ремне, фляга, где-то на треть заполненная живчиком, ножны с ножом, часы на запястье, пакетик с горохом и споранами во внутреннем кармане. В пистолете девять патронов и восемь в запасном магазине в кобуре. Все остальные боеприпасы остались где-то в черноте. Никакой мысли, даже мимолётной не было, чтобы вернуться назад и попытаться отыскать своё имущество.