Хакеры: Basic
Шрифт:
Надо было искать новую работу, чтобы остаться на плаву и хотя бы минимально поддерживать существование игры. Но работать не хотелось. Помня унылые дни в офисе Майла, Лекс оттягивал момент с поиском работы, экономил на еде и каждый день мечтал о том, что когда-нибудь найдется инвестор, который вложит в его игру хотя бы сто, хотя бы пятьдесят тысяч, что позволило бы…
На этом месте обычно мечты прерывались, поскольку инвесторов не было и не предвиделось.
Не было так же и желающих разместить на страницах игры свою рекламу. Когда Лекс стал выяснять причину, то узнал: все дело том, что его имя
Впрочем, сейчас реклама была неактуальна.
Лекс уже и не помнил, кто именно первым предложил ему эту сделку. Помнил только, что это произошло где-то через три-четыре месяца после открытия бета-теста. Кто-то из игроков, будучи осведомлен о том, что Лекс является ведущим программистом, предложил ему «пятьдесят баков за то, что мой меч будет наносить чуть больший урон, чем другие». Технически это было несложно сделать. Вопрос упирался лишь в игровую этику.
Пока Лекс размышлял над заманчивым предложением — надо сказать, не очень долго — ему поступила еще пара подобных же: один просил улучшить защитные свойства его доспехов, а второй готов был заплатить «до сотни зеленых» за то, что его образ на картинке будет не черно-белым, как у всех, а цветным.
Эти просьбы стали поворотным моментом и вскоре у игры появился свой собственный прайс виртуальных услуг, которые можно было приобрести за реальные деньги.
Первые артефакты — так называлось оружие с повышенными характеристиками — стоили не очень дорого. Пятьдесят, сто, двести евро максимум. Покупателей было не слишком много, гораздо больше было недовольных тем, что баланс игры существенно изменился. Проекту предрекали скорую смерть из-за столь вызывающей монетизации и, надо признать, пару раз прочитав на игровом форуме аналитические статьи о будущем игры, Лекс действительно забеспокоился.
Но время шло, количество регистраций неуклонно росло, вместе с этим росли продажи и цены. Уже через полгода комплект виртуальной одежды исчислялся тысячами евро, и люди охотно платили эти деньги.
При этом никто никогда не видел администрацию в глаза, все финансовые операции шли через дилеров и суб-дилеров. Компания зарегистрирована на Каймановых островах, сервера в Норвегии, российский офис то ли в Москве на Коровьем Валу, то ли в Питере на Васильевском острове. Короче — мрак, слухи и легенды. Как не странно, но это отсутствие прозрачности не отбивало у людей желание платить деньги, напротив — они считали себя причастными к некоей тайной организации и не только отдавали свои деньги, но еще и подбивали своих друзей на это дело.
To make money from air. Делать деньги из воздуха.
— Посмотри, кто у нас играет, — важно рассказывал Лекс очередной подруге и перечислял имена тех, кто постоянно мелькает в телевизоре.
Политики, бизнесмены, артисты, певцы без всякого сожаления расставались с реальными деньгами, чтобы получить гифку весом в несколько
Деньги текли ручейком, затем рекой.
Лекс снял офис на Коровьем валу, увеличил штат. Теперь он мог себе это позволить, поскольку девяносто процентов прибыли, что он получал (десять принадлежали Мусорщику и Армаде) были очень большими деньгами.
Как-то раз Мусорщик появился в офисе в сопровождении высокого длинноволосого мужчины в черном плаще и костюме с галстуком. На правой руке у патлатого красовался здоровенный фентиль с бриллиантом, на левой виднелись следы от сведенных татуировок.
— Это Конь, — представил Мусорщик своего спутника. — Зовут Валерой, решает вопросы.
Конь положил на стол визитку. Лекс посмотрел: на визитке был напечатан номер мобильного телефона. И все. Ни имени, ни фамилии.
— Какие вопросы?
— Да всякие, брателло, — сказал Конь, с интересом осматривая офис. — С пацанами, например.
— Э-э-э… с какими пацанами? — не понял Лекс. — С блатными что ли? Тебя можно на минутку?
Отойдя с Мусорщиком в сторону, Лекс поинтересовался:
— Это что, типа бандитской крыши?
— Типа, — подтвердил Мусорщик. — Он законник, между прочим.
— Слушай, сейчас две тыщи четвертый год, — напомнил ему Лекс. — Блатных уже постреляли всех да пересажали…
— Это в твоем мире всех постреляли и пересажали, — ответил Мусорщик. — А в этом мире они себя вполне хорошо чувствуют.
Не переживай. Валере не надо денег.
Лекс покосился на Коня и подумал, что он не похож на человека, которому не нужны деньги.
— А что ему надо?
— Валера, — окликнул Мусорщик Коня, а когда тот подошел, спросил: — Валера, ты что хотел, расскажи?
— Комплект Ангела, меч Кромуса и тапки нормальные можно замутить, брателло? Так, чтобы от души.
Лекс ошарашено кивнул. Таким образом, не тратя ни копейки денег, ресурс получил крышу, за которую еще каких-то десять лет назад пришлось бы отдать треть, а то и половину бизнеса.
Игроки объединялись в кланы, воевали друг с другом, назначали сходки, на которых обсуждали свои победы и поражения, вели войны, в которых один бой мог длиться более двух суток. Они сами заводили сайты, на которых сами же писали новости о проекте, обсуждали все, что происходило внутри него.
Обеспечивали изменения в жизни Лекса.
Монитор вот — вместо лампового жидкокристаллический, да не семнадцать дюймов, а двадцать три. «Чивас» вместо «Балтики», «Кохиба» вместо «Золотой Явы»… бодрящий иней на зеркале.
А еще «мерин» с водителем, трехкомнатная квартира в центре — съемная, правда, но и до своей недолго осталось.
Gucci, Prado, D&G…
Только это все на самом деле мусор. Пыль, мишура для телочек, подобных той, что вчера полчаса сидела под столом, отрабатывая три сотни гонорара.
О том, что приносит настоящее удовольствие, Лекс не говорил никому.
У него есть свой собственный мир, который он создал, и который подчинялся своему создателю. Любые законы, любые изменения — все это ему подвластно. Это трудно описать словами… то ощущение, которое возникало, когда Лекс читал форум, на котором игроки умоляли администрацию сделать то или иное действие.