Хакон. Наследство
Шрифт:
Крупные отряды баглеров метались по городу, обшаривая улицы, переулки, дома, – искали его. Пока наложница уверяла разъяренных баглеров, что король находится в церкви Девы Мари, Инги в одной рубахе вылез на крышу и долго лежал там в холодном мраке апрельской ночи, а когда шум и крики переместились в другую часть города и вокруг стало тихо, он, как был, без штанов, побежал на пристань и прыгнул в море; течением его отнесло к какому-то кораблю, но человек, стоявший в потемках на палубе, ударил его багром и отпихнул от борта.
Король Инги устремился дальше и немного погодя сумел кое-как прибиться
Семнадцатилетний брат короля, Скули, проснулся от шума и выглянул в окно. Топтавшаяся в вонючем переулке пьяная баба тотчас показала на него пальцем.
– Гляньте, братец королевский! Эва, в окошке наверху!
– Где? В котором окошке?
– Да вон… нет, не там… еще подале. Скули, братишка короля, завсегда стоит у окошка и таращит глаза. Ох и ловок же парень пялиться на людей!
Подскакавшие баглеры приметили испуганного юнца, однако вид у него был не особенно царственный и с братом короля, Скули, никакого сходства. Воины хотели изловить парня и на всякий случай прикончить его, но тут пьяная баба поскользнулась и села прямо в грязную жижу. Баглеры во все горло загоготали, а секунду спустя, благодарение Богу, вообще забыли и о парне, и о бабе: кто-то из них приволок биркебейнерского трубача Торфинна Свидебранда, человека уже весьма немолодого. Баглеры встретили его хохотом и улюлюканьем, хлопали себя по ляжкам и норовили заставить его подуть в Андваку, старый боевой рог короля Сверрира.
Потом ратники согнали всех захваченных биркебейнеров на ближнюю площадь, большинство пленников были из королевских палат, люди высокородные, из числа известных в стране. Ни много ни мало девять десятков, безутешных знатных мужей были раздеты догола – платье-то у важных господ дорогое, жалко его марать, когда свершится то, о чем баглеры втайне уговорились. И вот, по условленному сигналу, они с пиками, мечами и секирами бросились на объятых ужасом пленников, и пошла резня, кровавая баня. Лютая жестокость, исступленные вопли, кровь, хмельной угар необузданной ярости: бей! круши! мсти! Обезумевшие воины будто напрочь забыли о собственной совести, как только закричали «мсти!» и ринулись убивать беззащитных. Потом воцарилась странная тишина, и предводитель обошел побоище, а двое его подручных кололи пиками недвижные тела, дабы удостовериться, что никто из нагих не остался жив.
По одной из улиц спешил последний биркебейнер, безоружный, хотя и в доспехах, а следом за ним – баглер с мечом. Беглец сумел добраться до церкви святого Климента, что в самой старой части королевской усадьбы, и даже успел положить руку на церковную дверь. Этот жест давал ему право на перемирие. Но преследователь взмахнул мечом и нанес ему удар по затылку – беглец рухнул как подкошенный. В народе после долго еще говорили о том, как высшие силы покарали черное дело, ибо, снявши с убитого шлем, лиходей увидел, что погубил своего младшего брата.
А затем город был разграблен; добычу баглеры снесли в королевские палаты и там поделили. Ценностей им досталось много, в том числе триста
Волею случая и брат короля Скули, и сам король Инги выбрались из города целыми-невредимыми. Инга и двухгодовалый малыш Хакон тоже сумели уйти, вместе с другими женщинами и детьми. По северным дорогам тянулись толпы пеших путников – сущее переселение народов.
В долине Гаулардаль биркебейнеры собирали силы для ответного удара. Они были крайне удручены бездействием короля Инги и его брата Скули и, не спросясь братьев, призвали военачальником Хакона Бешеного. Скоро они уже могли выставить против баглеров две тысячи четыреста воинов – втрое больше баглерского отряда, который грабил Нидарос. Но когда биркебейнеры наконец подошли к городу, противники уже поспешно отплыли в Бьёргвин, а оставшиеся корабли подожгли.
Немногим позже Бьёргвин постигла судьба Нидароса. Баглеры ударили неожиданно, ночью, опустошили город, а иные кварталы предали огню. Спалили шесть церквей, но церковь Девы Марии чудом уцелела, потому что отряд, которому было поручено сжечь ее, принялся вместо этого насильничать.
Дагфинн Бонд был в это время сюссельманом в Хёрдаланде, лагманом [44] по «Законам Гулатинга» [45] и военачальником королевской усадьбы. Этого важного господина разбудили, он тотчас же выехал и принял на себя руководство обороной. Но, как на грех, большинство конных дружинников находились за пределами города. Тем не менее он собрал всех воинов, какие случились поблизости, вскочил в седло и во главе своего отряда помчался через Сандбрутанген навстречу врагу.
44
Лагман – судебный чиновник, назначенный королем.
45
«Законы Гулатинга» – судебник для Юго-Западной Норвегии.
Короткое время спустя молодой Аскель Йонссон прибежал к своему младшему брату Гауту Йонссону, который как раз ставил по местам своих людей. Аскель едва держался на ногах и жадно хватал ртом воздух.
– Господин Дагфинн взят в плен! Вот ужас! Один из монахов видел, как это случилось.
– Взят в плен?
– Он попал в засаду, коней перебили из арбалетов; из дружинников вернулись очень немногие, они все подтвердили. Один из них при смерти. Господина Дагфинна связали и куда-то увели.
– Баглеры знают, кто он?
– Если раньше и не знали, то теперь уже знают. Господин Дагфинн всем известен.
Братьям стало ясно, что надобно предпринять. Первым высказал это вслух Гаут:
– Нужно навестить нашего брата Арнбьёрна.
В сумерках они украдкой спустили на воду лодку и взялись за весла; путь был неблизкий, но они знали, куда грести: вконец перепуганный пленник не стал запираться и быстро выложил, где находится недоброй славы баглерский предводитель Арнбьёрн Йонссон. Скоро за мысом откроется палаточный лагерь.