Half-Life 2
Шрифт:
Через минуту на веранде снова появился Григорий. В руках он уже нес дымящийся котелок и две миски. Это все стразу перекочевало на стол. Священник убрал со стола бутылку с какой-то русской надписью, и поставил на ее место такую же, только полную. Вскоре на столе появился горячий чайник и две погнутые жестяные кружки. Григорий быстро разлил по мискам содержимое котелка и, наконец, присел за стол.
– Ну что, брат, не заскучал без меня? – поинтересовался священник, беря ложку.
– Немного, – признался Гордон, – Здесь… здесь
– Зря ты так, – вдруг сказал Григорий, прихлебывая суп, в котором плавали кусочки мяса, – Я здесь не один. Со мной есть моя паства, метущиеся души, нуждающиеся в спасении.
Гордон неловко застыл, не ожидая таких слов. Похоже, его опасения были не напрасны.
– Нет, я хотел сказать… – Фриман захотел переменить тему, но не получилось.
– Здесь много работы для меня, – сказал Григорий, вупор глядя на Гордона, – Ведь им никто не поможет, кроме меня. Они так и будут мучаться, пока я не упокою их.
Фриман сглотнул суп, который оказался довольно неплохим. Это было не нормально, неправильно, но он понимал этого человека. Ведь у него были точь-в-точь такие же мысли там, на этих черных улицах, носящих на себе этих несчастных, страдающих и после смерти.
– Я здесь занят тем, для чего и стал священником, и рад этому, – довольно весело сказал Григорий, но Гордону все же показалось, что в этих словах мелькнула боль, – Вот и ты, брат, нуждался в помощи. Я постарался помочь.
– Я вам очень благодарен, – сказал Гордон и вдруг понял, что от этой темы все равно не уйти.
И поэтому спросил:
– Отец Григорий, а почему вы делаете все это?
– Что – это? – нахмурился Григорий, снова пробуя суп.
– Ну, все это. Я видел в городе страшные веши, – Гордон даже на миг забыл про ароматную еду в миске, – Но видел и еще кое-что. Еще страшнее. И это сделали вы. Зачем? Скажите, зачем все эти трупы… все эти тела, подвешенные за головы? Разделанные зомби… Труп на электрощите, костер с телами людей…
Гордон остановился, вдруг поняв, что сказал слишком много. Если этот человек и вправду настолько безумен, то он сейчас может прийти в бешенство. Но Григорий спокойно хлебнул супа и снисходительно посмотрел на Фримана.
– Я понял тебя, брат, – спокойно сказал он, – Я знал, что ты не поймешь этого. Но я и не навязывал это тебе. Но разве ты не понимаешь, что мои братья, которых забрал Дьявол, могут убить меня, сами того не желая? Они могут прийти каждую секунду и сделать меня подобным им.
– Я понимаю, – горячо заверил Гордон, которому вдруг стало стыдно, – Но… трупы…
– А что – трупы? – спросил Григорий, – Это ведь тела. Тела душ, которые ушли в лучший мир, в царство Господа нашего. Остались тела, но тела – лишь тлен. Душа бессмертна в вечности, а тело рассыплется прахом через год-два. И те, кто уже покинул это место, оставляют тела здесь, чтобы дать мне этим свою последнюю помощь…
Григорий
– Трупы – это то единственное, чем Дьявол приманивает перерожденных людей. И я использую это. Ведь эти ловушки срабатывают. И за что же меня ты судишь, брат? За то, что спасаю себе жизнь? За то, что пользуюсь тем, чем могу? За то, что освобождаю моих братьев от адских мук?
Фриман молчал, не зная, что ответить. Он чувствовал, что это неправильно, но все же этот священник прав. Он все делал правильно. Но…
– Но скажите тогда мне еще одну вещь, – Гордон придвинул к себе подозрительно пахнущую кружку, – Я был в каком-то здании, скорее всего, в бывшей столовой. Я видел там… на столах… Да вы и сами знаете.
– Знаю, – легко согласился Григорий, – Я понимаю, это смутило тебя. Но смятение – опасно, ибо оно порождает мать греха – сомнение. Я не смогу объяснить тебе этого… Скажем так, я пытался вырвать души своих братьев из рук Дьявола. У меня не получилось.
Они помолчали. Фриман молчал, обдумывая услышанное. И решительно ничего не понимал. Григорий вдруг взял свою кружку и посмотрел на мрачный город.
– За спасение ваших душ, братья, – сказал он и одним махом осушил кружку, шумно выдохнув.
Фриман, поняв, что сейчас не может обособляться, тоже хлебнул из кружки… И тут же поперхнулся, подавив огонь в горле. Неужели это…
– Это что, водка? – тупо спросил Гордон, отдышавшись.
– А что же еще? – с насмешкой посмотрел на него Григорий, – Пей давай. Согреешься.
Гордон покачал головой и отодвинул от себя кружку, в которой плескались остатки напитка.
– Я не могу сейчас, – довольно неловко произнес он, – В другой раз – обязательно, но… Поймите…
– Ха! – Григорий закрыл бутылку и отставил кружку, – А зря. Алкоголь они не переносят, – и он кивнул в сторону города, – Даже запах.
Фриман удивленно поднял брови, но все же не сдался. И с двойным энтузиазмом набросился на суп, быстро доев его до конца. С наслаждением съев кусочки мяса, он вдруг заинтересовано глянул на Отца Григория.
– А из чего этот суп? Ведь продуктов, как я понимаю, здесь не продают?
Григорий встал, и в его глазах снова мелькнул веселый огонек.
– Из хэдкрабов, из чего же еще? – спокойно ответил он, убирая котел.
Гордон резко закашлялся, его глаза расширились от неожиданности и отвращения. Застонав, он поморщился и злобно глянул на священника.
– Это вы что, так шутите? – спросил он сдавленным голосом, чувствуя, что суп просится наружу.
– Нет, брат. Я сказал правду. Что тебя так напугало? Тебе ведь понравился вкус? Этих существ вполне можно есть, если проварить пять часов на медленном огне, давая воде с ядом выкипеть. А попробовал бы ты из них жаркое!