Халва
Шрифт:
– Простите, господин, - голос женщины сразу стал вкрадчивым, - этот оборванец ошивался вокруг козочек, я решила, что он вор.
– Я - верховный судья округа, - строго произнес всадник, показывая золотую бляху на груди, и посмотрел на Ишана, - что скажешь в свое оправданье?
А ведь могут посадить в тюрьму. Только этого мне не хватало, испугался Ишан и торопливо сказал:
– Почтенный судья, право же, ничего плохого я не делал. Я сидел, отдыхал в тени, когда увидел, как эта женщина подошла к козам, отбросила от них траву, забросала землей их лужу. Мне стало жаль несчастных животных,
– Врет!
– закричала женщина.
– Он хотел украсть коз! Думаешь, я не видела, как ты уже брался за веревку!?
– А как ты думаешь, зачем эта женщина могла забрать у коз воду и траву?
– спокойно спросил судья.
– Разве в этом есть смысл?
– Не знаю, - пожал плечами Ишан, - я думал, что имею дело с безумной.
– Твои слова внушают мне меньше доверия, - покачал головой чиновник.
– Я могу объяснить, - раздался голос, и из-за спины Ишана вышла еще одна женщина.
Ишан скосил глаза, не решаясь повернуться спиной к судье. На вид говорившая была еще не старая и довольно привлекательная. Позади нее стояли еще несколько человек. Ну ясно, услышали шум, подошли.
– Я сестра этой женщины, - продолжала она.
– Наш отец перед смертью оставил мне большую часть дома и этих коз, поскольку я вдова и у меня двое детей, а сестра живет одна. Но дабы не забыть о справедливости, отец велел, чтобы эти козы принадлежали мне при жизни, а сестре в посмертье; она забирает их шкуры.
– Ты хочешь сказать, что твоя сестра была заинтересована в смерти животных?
– спросил судья.
– Именно так.
– Тогда... тогда действия ее обретают смысл, - важно произнес судья.
– И вот мое решение: ваш отец, да не возведем хулу на покойного, поступил несправедливо, ибо сказано в Писании, что старший ребенок является главным наследником в семье. Таким образом, старшая сестра лишь желала прекратить беззаконие, в ней говорило чувство справедливости. Коз и часть дома младшей сестры отдать ей, а младшая сестра пусть возьмет себе ее долю.
На лице младшей сестры отразилось недоумение и боль, а на лице старшей глубокое удовлетворение, хотя и не без примеси удивления.
– А мои дети?
– спросила младшая сестра.
– Справедливость превыше всего, - важно сказал судья.
– Исполните приговор сегодня же.
Сгорбленный старик с белой, до пояса, бородой, видимо староста, низко поклонился, выражая покорность.
– Что же касается тебя...
– повернулся судья к Ишану, - как я понимаю, ты бездомный, направляющийся в Ахрат на заработки?
– Ваша мудрость не знает границ, - склонился Ишан в поклоне.
– Ну и ступай скорее куда шел и не вмешивайся в чужие дела.
Дважды упрашивать не пришлось, вскоре Ишан бодро шагал по пыли, опасливо оглядываясь назад. Еще легко отделался, думал он. Но в чем смысл, отдать большую часть наследства старшей сестре, обделяя младшую и ее детей? Если бы судья забрал коз себе, как случилось с Вахраном, когда он вздумал судиться с Каматом по поводу кур, задушенных его псом, я бы понял. Но судья не взял себе ни одного медного тана, так в чем же смысл такого судейства?..
Солнце порозовело и клонилось к закату. Ишан остановился в раздумье. Он не боялся сбиться с
Напившись, Ишан хлопнул себя по брюху, утер капли с уголков рта и повернулся идти. Вокруг было тихо, и это не радовало. Если бы поблизости был аул, по дороге ехали бы повозки, сновали пешие, конные, а вокруг тишина. Похоже, до аула еще далеко, и он правильно сделал, что не послушался голоса желудка и приберег лепешку на завтра. Не очень-то приятно ложиться спать голодным под открытым небом, но Ишану не привыкать. А может, он зря тревожится? Может, совсем рядом аул, такой же маленький и тихий, как его Рашат, поэтому на дороге пустынно. Да и не так уж пустынно, вдали слышится топот копыт. Ишан затянул потуже пояс и зашагал вперед. Топот к тому времени стал громче, а когда Ишан прошел шагов сто, стало ясно, что сейчас всадник вылетит из-за поворота. Тогда Ишан остановился. Если человек торопится, он может ненароком сбить путника, особенно такого маленького, как Ишан. В этот момент из-за скалы показался всадник. Заметив путника, он резко осадил коня. Животное присело на задние ноги, подалось в сторону и остановилось, глядя на мальчишку разгоряченными от бега глазами. Ишан поднял голову и замер от нехорошего предчувствия. Это был судья. На его плече примостился беркут. Но не птица смутила мальчишку, а взгляд, которым наградил его судья, недобрый взгляд, не сулящий ему ничего хорошего. И вообще, что за дело такому большому человеку, как судья, до бедного мальчишки?
Ишан поспешил склонить голову, пытаясь понять, чем мог досадить влиятельной особе, но на ум ничего не лезло. А может, я придумываю? мелькнула мысль. Судья просто остановился дать мне пару напутствий, отругать, в конце концов? Но гулко стучащее сердце подсказывало, что это не так. Выждав время, чтобы соблюсти приличия, Ишан осторожно поднял глаза. Судья улыбался.
– Вот и ты, малыш, я спешил перехватить тебя до деревни и едва успел.
– Почтеннейший судья держит в голове память о таком черве, как я?
– Да, милейший, - засмеялся судья, - я не люблю, когда люди распускают нелепые слухи, спешу их пресечь.
Сердце у Ишана стучало, как молот в кузне, но он постарался не терять головы и действовать обдуманно. Убежать от коня он не сможет, значит, нужно узнать, когда он перешел дорогу судье и уверить его в своей лояльности. Хотя за это время Ишан заметил еще кое-что - у Беркута на плече всадника нет колпачка на голове! Орел, который видит, но не покидает хозяина, немыслимо!
– Какие слухи могу распускать я, ничтожнейший?
– Ишан снова склонил голову.